Может ли копатель передать свою находку в музей?

Раскоп на погосте Николая Чудотворца, д. Матчино г. о. Ступино. Ноябрь 2025 г.
Раскоп на погосте Николая Чудотворца, д. Матчино г. о. Ступино. Ноябрь 2025 г.

В рубрике «Археология» продолжаем проведение правового ликбеза в части копательской деятельности.

В этой статье поговорим о передаче копателями своих находок в музеи.

Некоторые копатели это любят практиковать, по всей видимости, в качестве некого благородного поступка и желая, по всей видимости, быть причастными к музеефикации.

При этом согласно пункту 3 статьи 49 Федерального закона от 25 июня 2002 года №73-ФЗ «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации» (далее — Закон №73-ФЗ), объекты археологического наследия, а также все археологические предметы, залегающие на поверхности земли, в земле или под водой, находятся в государственной собственности.

В этой статье мы ответим на вопросы, возможно ли копателю передать найденное в музей, законна ли такая передача, в каком порядке возможна передача подобной находки государству, а также как поступить музею, принявшему такой дар.

Следует обратить внимание, что в данной статье речь идёт о государственных и муниципальных музеях (в том числе краеведческих). Указанные разъяснения не распространяются на частные предметы и коллекции, не включённые в Музейный фонд РФ.

Тем не менее, незаконный оборот археологических предметов (продажа, обмен и т. д.) административно наказуем (ст. 7.15.1 КоАП РФ), а также может быть наказуем и уголовно (ст. 175 УК РФ), в том числе и для частных коллекционеров, равно как и в некоторых случаях может потребоваться доказать происхождение предметов, находящихся в коллекции. Есть также практика на эту тему и «громкие» дела, одно из которых связано с городом Коломной (полагаем, читатель понял, о каком «громком» деле идёт речь).

Более того, что касается «неприкосновенности» частных коллекций, автор настоящей статьи хочет отметить, что возможность обыска жилища частного коллекционера с изъятием предметов, имеющих сомнительное происхождение, — это не туманная вероятность , а суровая реальность, поскольку такая практика действительно существует и не является чем-то из ряда вон выходящим.

Итак, для начала — несколько определений.

Что такое Музейный фонд РФ

Музейный фонд Российской Федерации — это совокупность подлежащих государственному учёту и постоянно находящихся на территории России музейных предметов и музейных коллекций, гражданский оборот которых допускается с соблюдением ограничений, установленных Федеральным законом от 26 мая 1996 года №54-ФЗ «О Музейном фонде Российской Федерации и музеях в Российской Федерации» (статья 3 Федерального закона от 26 мая 1996 года №54-ФЗ (далее — Закон №54-ФЗ)).

Музейный фонд делится на два уровня:

  • Федеральный музейный фонд — включает предметы федерального значения.
  • Региональные и муниципальные фонды — формируются учреждениями субъектов РФ и органами местного самоуправления.

Музейные предметы и коллекции могут находиться в государственной, муниципальной, частной или иных формах собственности.

Таким образом, Музейный фонд РФ делится на государственную часть (музейные предметы и коллекции, находящиеся в федеральной собственности и собственности субъекта РФ) и негосударственную часть (к ней относятся музейные предметы и коллекции, находящиеся в частной или муниципальной собственности).

Включение предметов, находящихся в частной собственности, в состав Музейного фонда осуществляется федеральным органом исполнительной власти в сфере культуры (Минкультуры России) по заявлению собственника в порядке, установленном Положением о Музейном фонде.

Как формируется Музейный фонд РФ

Музейные предметы и коллекции считаются включёнными в состав Музейного фонда со дня регистрации соответствующего факта в Государственном каталоге (Госкаталоге). Собственнику выдаётся соответствующее свидетельство.

Госкаталог — это единая информационная система, содержащая сведения о музейных предметах и коллекциях, включённых в фонд.

Это и является централизованным учётом музейных предметов и музейных коллекций, поскольку, согласно статье 6 Закона №54-ФЗ, централизованный учёт осуществляется посредством внесения сведений в Государственный каталог Музейного фонда Российской Федерации (далее также — государственный каталог) в соответствии со статьей 10 Закона №54-ФЗ.

Обязанности по учёту предметов Музейного фонда РФ

Музеи, иные организации, физические лица, в собственности, во владении или в пользовании которых находятся музейные предметы и коллекции, включённые в Музейный фонд, обязаны обеспечить их физическую сохранность и безопасность, а также вести учётную документацию (статья 5 Закона №54-ФЗ).

Под учётом музейных предметов и коллекций в том числе подразумевается учёт поступления указанных предметов и коллекций, в частности, источники поступления и экспертизу культурной ценности (первичный учёт), а также централизованный учёт (статья 6 Закона №54-ФЗ).

При этом первичный учёт музейных предметов и коллекций, находящихся в негосударственной (кроме муниципальной) собственности, осуществляется в порядке, установленном положением о Музейном фонде.

Возможна ли передача предмета, найденного копателем при несанкционированных раскопках, в музей?

А вот теперь мы вплотную приблизились к ответу на основной вопрос нашей темы — возможна ли с точки зрения закона передача предмета, найденного копателем, в музей?

Ответим сразу: нет, невозможна.

Дело в том, что порядок передачи находки государству регламентируется Приказом Минкультуры России от 27 ноября 2015 года № 2877 «О порядке передачи государству археологических предметов, обнаруженных физическими и (или) юридическими лицами в результате проведения изыскательских, проектных, земляных, строительных, мелиоративных, хозяйственных работ, указанных в статье 30 Федерального закона от 25.06.2002 №73-ФЗ «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации“ работ по использованию лесов и иных работ» (далее — Приказ № 2877).

Как видно, этот порядок применяется к археологическим предметам, обнаруженным при проведении определённых работ.

Очевидно, что копательская деятельность (несанкционированная «археология») ко всем этим работам не относится (подробнее об этом, в частности, относится ли осуществление раскопок без получения открытого листа к археологическим полевым работам, вы можете почитать статью ниже).

Поэтому нормы Приказа № 2877 к подобным археологическим предметам, добытым в ходе несанкционированных работ, не относятся.

Каковы основные этапы передачи археологического предмета в порядке Приказа № 2877?

  1. Обнаружение предметов и приостановка работ. При обнаружении предметов, обладающих признаками археологических (в соответствии со статьёй 3 Закона №73-ФЗ), физические и (или) юридические лица, проводившие работы, обязаны незамедлительно приостановить их и в течение трёх дней со дня обнаружения проинформировать орган государственной власти субъекта РФ, уполномоченный в области сохранения, использования, популяризации и государственной охраны объектов культурного наследия (региональный орган охраны).
  2. Подача письменного заявления. В тот же срок (три дня) необходимо направить в региональный орган охраны письменное заявление об обнаруженных предметах с указанием обстоятельств и места их обнаружения.
  3. Организация изъятия предметов. На основании заявления региональный орган охраны организует работу по изъятию предметов из места залегания в соответствии с нормами статей 36 и 45.1 Закона №73-ФЗ. Изъятие может производиться исключительно в составе археологических полевых работ на основании разрешения (открытого листа), выдаваемого Минкультуры России.
  4. Передача предметов в музей. Исполнитель археологических полевых работ (физическое лицо, проводившее работы, и юридическое лицо, в трудовых отношениях с которым оно состоит) обязан в течение трёх лет со дня окончания срока действия разрешения (открытого листа) передать все изъятые предметы, обладающие историко-культурной ценностью, в государственный музей. Далее они включаются в государственную часть Музейного фонда Российской Федерации в соответствии с Законом №54-ФЗ.
  5. Если предметы не имеют историко-культурной ценности. Исполнитель обязан в течение 10 рабочих дней со дня изъятия предметов письменно проинформировать региональный орган охраны об отсутствии у них историко-культурной ценности. После этого региональный орган охраны в течение трёх рабочих дней направляет разрешение на возобновление работ лицам, проводившим первоначальные работы.
  6. Возврат предметов, не имеющих историко-культурной ценности. Такие предметы подлежат возврату лицам, указанным в пункте 1 Порядка, утв. Приказом № 2877 (тем, кто проводил первоначальные работы), в течение 30 рабочих дней с момента поступления письменной информации от исполнителя археологических полевых работ об отсутствии историко-культурной ценности, если эти лица выразили соответствующее желание.

Важно отметить, что этот порядок относится именно к археологическим предметам, обнаруженным при проведении определённых видов работ. Для других видов находок (например, клада, потерянных вещей и т. д.) могут применяться другие нормы законодательства.

В каком порядке передаётся клад, и можно ли его напрямую передать в музей?

Ответ на вопрос, можно ли клад напрямую передать в музей, вновь отрицательный.

Порядок передачи клада государству зависит от его состава и обстоятельств обнаружения. Согласно статье 233 ГК РФ, клад — это зарытые в земле или сокрытые иным способом деньги или ценные предметы, собственник которых не может быть установлен либо в силу закона утратил на них право.

Когда клад передаётся государству

Клад подлежит передаче в государственную собственность, если он содержит вещи, которые относятся к культурным ценностям, и собственник этих вещей не может быть установлен либо в силу закона утратил на них право. К культурным ценностям могут относиться, например, старинные монеты, украшения, оружие, предметы быта, произведения прикладного искусства.

При этом определяет то, является ли клад культурной ценностью, не лицо, обнаружившее клад, а государственная экспертиза, поэтому любой найденный предмет необходимо представлять в полицию, дабы избежать ответственности по статье 7.33 КоАП РФ.

Также в государственную собственность передаются клады, обнаруженные на земельном участке или в ином имуществе, принадлежащем Российской Федерации.

Итак, рассмотрим же порядок действий при обнаружении клада.

При этом несмотря на то, что не любой найденный предмет необходимо представлять в полицию, — это требуется только в определённых случаях, связанных с характером находки и обстоятельствами её обнаружения — самостоятельно определить культурную ценность этого предмета сложно, поэтому при сомнениях рекомендуется обратиться в полицию или музей для предварительной экспертизы, опять же, во избежание привлечения к ответственности.

Порядок действий при обнаружении клада

  1. Обратиться в полицию. Гражданин, нашедший клад, должен обратиться в местное отделение полиции. Сотрудники полиции фиксируют место и обстоятельства обнаружения клада, описание предметов, а также факт добровольной сдачи.
  2. Проведение экспертиз. Органы полиции обеспечивают проведение экспертиз на предмет содержания в кладе предметов, имеющих культурную ценность, а также содержания драгоценных металлов и драгоценных камней. Экспертиза драгоценных металлов и драгоценных камней проводится аккредитованной профильной лабораторией или лабораторией Гохрана России.
  3. Передача в соответствующие органы. Если экспертиза подтвердит, что клад имеет культурную ценность или содержит драгоценные металлы и драгоценные камни, его передают в государственные органы, в том числе в Гохран России.

Передача клада в Гохран России

В Гохран России передаются:

  • клады, обнаруженные на земельном участке или в ином имуществе, принадлежащем Российской Федерации;
  • клады, содержащие вещи, относящиеся к памятникам истории или культуры (культурным ценностям), вне зависимости от собственника земельного участка или иного имущества, где был обнаружен клад.

Ценности направляются в Гохран России с сопроводительными документами:

  • сопроводительным письмом;
  • описью;
  • актом приёма-передачи ценностей;
  • надлежащим образом заверенными документами, их копиями (об обращении ценностей в собственность государства, если они не направлялись ранее в Гохран России).

Опись составляется в трёх экземплярах, подписывается уполномоченным представителем сдатчика. Один экземпляр прикладывается к сопроводительному письму, второй вкладывается в посылку с ценностями, третий остаётся у сдатчика. В описи указываются: описание предметов, вес, проба, количество, наименование драгоценного металла или драгоценного камня.

Ценности пересылаются в Гохран России в посылках через филиалы ФГУП «Главный центр специальной связи», Государственную фельдъегерскую службу или другую организацию, имеющую специальное разрешение на перевозку ценностей в сопровождении вооружённой охраны. Также ценности могут быть доставлены сдатчиком непосредственно в Гохран России.

При приёме ценностей в Гохране проводится приёмка и экспертиза драгоценных металлов и драгоценных камней, составляющих клад. Подтверждается историческое, художественное или иное культурное значение предметов в составе клада, определяется его стоимость.

Вознаграждение

Собственник земельного участка или иного имущества, где клад был сокрыт, и лицо, обнаружившее клад, имеют право на получение вместе вознаграждения в размере 50% стоимости клада. Вознаграждение распределяется между этими лицами в равных долях, если соглашением между ними не установлено иное.

Если клад обнаружен лицом, производившим раскопки или поиски ценностей без согласия собственника имущества, где клад был сокрыт, вознаграждение этому лицу не выплачивается и полностью поступает собственнику.

Выплата вознаграждения за клад, содержащий драгоценные металлы, драгоценные камни, ювелирные и другие изделия из них, имеющие историческое, художественное и иное культурное значение, зачисленный в Госфонд России, осуществляется Минфином России в размере 50% стоимости клада. Выплата производится в срок, не превышающий одного месяца со дня внесения изменений в сводную бюджетную роспись федерального бюджета, на основании письменного заявления лиц, претендующих на его получение.

Важные нюансы

  • Если раскопки клада производились на чужой территории без согласия собственника, всё найденное принадлежит собственнику имущества.
  • Лица, в круг трудовых или служебных обязанностей которых входило проведение раскопок и поиска, направленных на обнаружение клада, не подпадают под действие статьи 233 ГК РФ.
  • Уклонение от обязательной передачи государству найденных культурных ценностей влечёт административную ответственность по статье 7.33 КоАП РФ.

«Медвежья услуга» для музея

Если вещь была «обретена» копателем в результате несанкционированных раскопок, её принятие музеем сопряжено с серьёзными правовыми рисками и ограничениями. В российском законодательстве строго регламентированы правила обнаружения, изъятия и передачи археологических предметов, а незаконные действия в этой сфере влекут административную и уголовную ответственность.

Правовые последствия несанкционированных раскопок

Незаконные поиск и изъятие археологических предметов (то есть проводимые без разрешения — открытого листа) запрещены Уголовным кодексом РФ (ст. 243.2 УК РФ). Наказание зависит от обстоятельств:

  • штраф до 500 тысяч рублей, исправительные работы до 1 года или лишение свободы до 2 лет — за действия, повлёкшие повреждение или уничтожение культурного слоя;
  • штраф до 700 тысяч рублей или лишение свободы до 4 лет — если деяния совершены в границах объекта культурного наследия;
  • штраф до 1 миллиона рублей, лишение права занимать определённые должности или заниматься определённой деятельностью на срок до 5 лет, принудительные работы до 5 лет или лишение свободы до 6 лет — при использовании специальных технических средств поиска (металлоискателей, радаров и т. п.), совершении группой лиц по предварительному сговору или организованной группой.

Административная ответственность (ст. ст. 7.15 и 7.15.1 КоАП РФ) наступает, если действия не содержат уголовно наказуемого деяния. Например, за проведение работ без разрешения предусмотрен штраф для граждан с конфискацией добытых предметов, инструментов и оборудования.

Возможность принятия вещи музеем

Музей не может и не должен принимать вещь, полученную в результате незаконных раскопок, по следующим причинам:

  1. Нарушение законодательства. Принятие такой вещи может быть расценено как соучастие в правонарушении или укрывательство, что повлечёт для музея и его сотрудников юридическую ответственность.
  2. Незаконность происхождения. Вещь, добытая с нарушением закона, не может быть легально включена в Музейный фонд. Музеи обязаны соблюдать процедуры, установленные для законного приобретения предметов, включая экспертизу, документальное оформление и первичный учёт — очевидно, что правильный первичный учёт предметов, имеющих сомнительное происхождение, для музея крайне затруднителен.
  3. Риск конфискации. Предмет, полученный в результате незаконных раскопок, может быть изъят в рамках уголовного или административного производства.
  4. Этическая недопустимость. Музеи призваны сохранять культурное наследие, а не способствовать его незаконному изъятию и обращению. В научном и музейном сообществе действуют негласные этические правила, касающиеся работы с вещами, полученными в результате незаконных раскопок. И, к сожалению, музеи, практикующие приём в свои фонды подобных вещей, как минимум существенно портят себе репутацию.

Что делать музею в такой ситуации

Если музей или иное учреждение получило информацию о вещи, добытой в результате несанкционированных раскопок, рекомендуется:

  • Не принимать предмет на хранение. Это минимизирует риски для учреждения.
  • Информировать правоохранительные органы и органы охраны культурного наследия (например, региональный орган охраны, уполномоченный в соответствии с Законом №73-ФЗ) о факте обнаружения такой вещи.
  • Соблюдать законодательство, чтобы избежать вовлечения в противоправные действия.

Вывод

Принятие музеем вещи, полученной в результате несанкционированных раскопок, невозможно и недопустимо. Это противоречит законодательству, несёт риски для учреждения и способствует разрушению культурного наследия. Единственно правильным действием в такой ситуации является информирование компетентных органов для пресечения правонарушения.

Потому даже совершенно искреннее «благое» намерение копателя «обогатить» музей может обернуться для него «медвежьей услугой» и лишними проблемами. Как говорится, благими намерениями вымощена дорога в ад.

Кроме того, даже если музей решит оставить у себя в коллекции эти предметы, никакой практической пользы от этого всё равно не будет, поскольку подобные предметы, приобретённые музеем незаконно (и, скорее всего, в музейном учёте они участвовать не будут), всё равно не могут ни экспортироваться, ни применяться в научном обороте и просто будут лежать мёртвым грузом и пылиться где-то на полке. Как минимум просто потому, что выставление подобных предметов в публичном пространстве порождает вопросы к музею, а эти вопросы, в свою очередь, могут стать началом большого разбирательства, которое, в свою очередь может породить серьёзные правовые последствия для музея.

А что если включить «откопанное» в негосударственную часть Музейного фонда?

Как уже говорилось выше, в негосударственную часть Музейного фонда РФ могут входить предметы и коллекции, находящиеся в частной собственности.

И тут обнадёженный копатель может задать вопрос: значит, можно «откопанный» археологический предмет не отдавать в музей, а включить в Музейный фонд, при этот предмет останется у меня в собственности?

Вот, казалось бы и решение проблемы, нет? Нет!

Почему?

Включение коллекций «копателей» в Музейный фонд Российской Федерации возможно только при соблюдении ряда условий. Ключевой момент — законность происхождения предметов и соответствие требованиям законодательства.

Основные ограничения

Археологические предметы не могут входить в негосударственную часть Музейного фонда. Согласно законодательству, археологические предметы (включая те, что обнаружены в результате незаконных раскопок) являются собственностью государства и должны передаваться в государственные музеи для включения в государственную часть Музейного фонда (статья 8 Закона №73-ФЗ).

При этом частные коллекции, содержащие археологические предметы, не могут быть включены в Музейный фонд, даже если собственник подаст соответствующее заявление (см. об обязанности передавать археологические предметы в музей Закон №54-ФЗ, Закон №73-ФЗ, Приказ №2877, Единые правила организации комплектования, учёта, хранения и использования музейных предметов и музейных коллекций, утверждённые приказом Минкультуры России от 23 июля 2020 года №827).

Иными словами, частные предметы и коллекции могут быть включены в негосударственную часть Музейного фонда, но при условии, что речь идёт не о коллекции археологических предметов.

Незаконное происхождение предметов исключает их включение в Музейный фонд. Если предметы получены в результате «чёрной археологии» (незаконных раскопок), их включение в Музейный фонд невозможно. Более того, государство может изъять такие предметы у собственника, если будет установлено, что они получены незаконным путём. Приобретение или сбыт имущества, добытого преступным путём (например, в результате незаконных раскопок), влечёт уголовную ответственность по ст. 175 УК РФ.

Вывод

Коллекции «копателей» могут быть включены в Музейный фонд только в случае, если они не содержат археологических предметов и получены законным путём. Археологические предметы, независимо от их происхождения, должны передаваться государству и включаться в государственную часть Музейного фонда. Попытки включения незаконно полученных предметов в Музейный фонд могут привести к юридическим последствиям.

Так как передаются государству археологические предметы, найденные копателями в результате несанкционированных раскопок?

Передача государству находок, сделанных копателями (то есть лицами, занимающимися поиском предметов старины с нарушением закона), зависит от нескольких факторов: законности способа обнаружения, характера предметов и их историко-культурной ценности.

Если предметы были добыты в результате незаконных действий — например, при поиске или изъятии археологических предметов без разрешения (открытого листа), с использованием металлоискателей, радаров или других специальных технических средств — это влечёт ответственность.

Уголовная ответственность предусмотрена статьёй 243.2 УК РФ. О санкциях по данной статье мы уже говорили выше.

Административная ответственность по статье 7.15 КоАП РФ. Санкции по этой статье также были рассмотрены выше.

При этом государство может изъять предметы, полученные незаконным путём, даже если собственник попытается их передать.

Археологические предметы (независимо от способа их обнаружения) обязаны передаваться государству. Это закреплено в Приказе №2877.

Порядок действий:

  1. При обнаружении предметов необходимо незамедлительно приостановить работы (если они проводятся) и в течение 3 дней проинформировать региональный орган охраны объектов культурного наследия.
  2. Направить в этот орган письменное заявление с указанием обстоятельств и места обнаружения предметов.
  3. Региональный орган охраны организует изъятие предметов в составе археологических полевых работ на основании разрешения (открытого листа), выдаваемого Минкультуры России.
  4. Исполнитель работ (физическое лицо, проводившее работы, и юридическое лицо, в трудовых отношениях с которым оно состоит) обязан в течение 3 лет со дня окончания срока действия разрешения передать все изъятые предметы, обладающие историко-культурной ценностью, в государственный музей для включения в государственную часть Музейного фонда РФ.

Рекомендуется:

  1. Не трогать находки, если есть риск повредить их или они могут быть опасны (например, если это боеприпасы).
  2. Зафиксировать место и обстоятельства обнаружения с помощью фотографий, привлечь свидетелей.
  3. Обратиться в полицию или в региональный орган охраны объектов культурного наследия.
  4. Пройти экспертизу, чтобы определить, имеют ли предметы историко-культурную ценность.

Важно помнить, что попытки скрыть находки или продать их могут привести к юридической ответственности, особенно если предметы окажутся культурными ценностями.

Эта запись связана с локациями:
Эта запись находится в рубриках: Археология


Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Также Вы можете оставить комментарий как гость:

Перетащите файлы или JPG, PNG, GIF, WebP, PDF, DOC, DOCX — до 10 МБ

    Копателей не оправдываю, но как я поняла, единственный законный способ возврата находки государству — через полицию и «культуру»?
    Но в полиции к находке будут вопросы, а копатели наверняка не хотят оказаться в суде после этих вопросов.
    Вот и получается, что несут в музеи, потому что это для них безопаснее. Я знаю такие музеи…

    С уважением, Любовь.

    Любовь, Ивановна, в общем, да, получается заколдованный круг… По закону копатель не просто может, а обязан принести в полицию или в ГУКН свою находку… Но вне закона — те методы, которыми он пользуется, добывая эту находку. То есть, по логике законодателя, он вообще не должен был её найти. Но найдя — отнеси, потому что это тебе не принадлежит.

    Однако, понятно, что, конечно, здравомыслящий человек не понесёт свою находку в полицию, потому что копатели и кладоискатели, в основном, осведомлены о том, что, по крайней мере, с точки зрения закона делают не очень хорошие вещи. Поэтому нести что-то по своей воле в полицию — только «закапывать» себя. Потому понятно, что в полицию никто ничего не понесёт.

    А вот в музей, оказывается, — можно. Подставляя тем самым музей. Но есть музеи, которые всё это принимают.

    На эту тему есть очень хорошая работа известного курского краеведа, профессора С. П. Щавелёва — «Археологическое краеведение в России: противоречивые фазы развития, итоги и перспективы». Там вот как раз читаешь — и узнаёшь наше подмосковное краеведение. А оно по всей России, видимо, такое, не только в Подмосковье, но и в Курске.

    В этой статье Сергей Павлович как раз и описывает все знакомые нам явления: и любовь к легендам и непроверенным данным, и чернокопательство, возводимое в ранг краеведения, и подобные подношения копателей в краеведческие музеи и, собственно, этичность принятия таких подношений музеями… Оказывается, немало у нас в России таких музеев. По крайней мере, было немало в 90-е. Сейчас это делать сложнее — но делают.

    Татьяна, здравствуйте!
    Статью Щавелева нашла и прочитала. Все очень узнаваемо. И Подмосковье в общем, и родные Озёры в частности. Верю, что будет лучше.

    С уважением, Любовь.

    Здравствуйте, Любовь.
    Единственное, что порадовало в статье, это то, что С.П. Щавелев признает возможность существования любительского археологического краеведения. Татьяна считает это невозможным, но не следует забывать, что статья была опубликована 11 лет назад. Признание необходимости расширенного роста профессионализма столь же характерно для России, как и традиционная повторяемость этапов отношений государства и общества. Верить в лучшее — все, что остается, но надеяться на него не видно оснований.

    Константин, здравствуйте!
    По-моему, Щавелев в своей статье как раз уничижительно отзывается о таких «археологах», называя их краеведами в кавычках.

    С уважением, Любовь.

    Любовь, здравствуйте!
    Стоило бы уточнить каких «таких «археологах», называя их краеведами в кавычках» вы имеете ввиду.
    Щавелев рассматривает историю развития краеведения в России в связи с историей страны и отмечает, как противоречия и изломы этой истории отразились в краеведческом движении и к чему привели к настоящему времени.
    Не стоит забывать, что все достижения, как и сама цивилизация, существуют для блага и ради человека. (Лишь бы не ради одного человека, чье имя все знают, как было в старом советском анекдоте).
    «Любителей старины объединяло патриотическое стремление лучше узнать прошлое своей родины и распространить это знание в народе.»
    «В ту пору никто из них не называл себя «краеведом». Они считали себя любителями истории, этнографии, фольклористики, архивного дела, археологии. Хотя по сути они занимались именно тем, что в 1920-е гг. получит название «краеведение».
    «Итак, в силу особых условий становления и развития русской науки (…), сочетание профессионализма и любительства, по крайней мере в гуманитарных дисциплинах, получилось вполне закономерным и в целом плодотворным.»
    «В послевоенный период эволюции «краеведения» на местах оно становилось все более противоречивым. Отдельным областям повезло, там обосновались талантливые и энергичные личности, которые при поддержке столичных ученых выросли до ведущих специалистов по местным древностям, вещественным и рукописным.»
    «Но свято место, как известно, пусто не бывает. На смену культурным, образованным краеведам в советской глубинке приходили «краеведы» самозваные, некультурные и необразованные, сплошь и рядом просто функционально неграмотные.»
    «Перспективы любительской историографии сегодня не ясны. С одной стороны, ряд краеведческих инициатив получил поддержку новых меценатов, спонсоров, региональных властей.»
    «С другой стороны, аналогичные по тематике опусы курских краеведов производят удручающее впечатление»
    «За годы перестройки и последующих реформ когорта краеведов расширилась, только вот в неожиданные стороны. Их рядов коснулась общая коммерциализация российской жизни. И если применительно к экономике, торговле рыночные отношения, по идее, благо, то в области изучения и охраны памятников старины вряд ли. Больше всего среди современных «краеведов» просто коллекционеров разных редкостей, древностей.»
    «Отрадных примеров такого обогащения столичной и провинциальной культуры за счет ее энтузиастов немало. Но куда больше печальных примеров обратного рода – безвозвратной потери, распыления частных собраний после смерти владельцев, их продажи в частные же руки и за рубеж, ограбления государственных музеев в интересах антикварного рынка, порчи памятников археологии. В 1990 – 2000-е гг. ситуация с провинциальными древностями резко усложнилась благодаря эпидемии так называемых «черных копателей» памятников истории и культуры.»
    «Как видно, сегодня невнятный ярлык «краеведа» накрывает очень разных персонажей. Как вполне добросовестных любителей старины, так и полукриминальных, и прямо криминальных дельцов нелегального рынка древностей.»
    «Активность современных краеведов приносит то пользу, то прямой вред памятникам культуры. В этой ситуации стоит развивать подготовку и улучшать трудоустройство специалистов общего профиля (археологов, историков, архитекторов и т.д.), которые затем по роду своей деятельности могут специализироваться на изучении тех или иных древностей того или иного региона. И, в частности, осуществлять объективную экспертизу краеведческих проектов»
    Как можно видеть, Щавелев разделяет добросовестных краеведов, чьи усилия надо поддерживать и направлять в русло развития науки, и «краеведов» от коммерции, чья деятельность приводит к уничтожению исторического наследия.

    Константин, добрый день! Лично я считаю, что здесь на уступки точно идти не надо. Нет ничего утопичного в том, чтобы нормально наладить правоохранительную и правоприменительную практику в этой сфере. Просто до этой сферы ещё не добрались. Учитывая также зачастую крайне правые настроения в организованных сообществах копателей, думаю, рано или поздно до них точно доберутся.

    Статья С. П. Щавелева действительно старая в том смысле, что за 11 лет как минимум ужесточилось законодательство в сфере борьбы с незаконными раскопками: как видно, штрафы только повышаются, а нормы, устанавливающие ответственность, не сокращаются, а добавляются новые. Законодательство совершенствуется. Это говорит лишь о претворении в жизнь тезисов, о которых написал С. П. Щавелев.

    Что же касается «конструктивного сотрудничества»… Простите, а как Вы себе это представляете? 😊

    Представьте: в каком-нибудь регионе развелось много медведей, которые обладают охранным статусом. И разрешили их отстреливать, чтобы отрегулировать численность. Не уничтожить полностью, а регулировать численность.
    Охотники приобретают охотбилеты, где указано, что конкретный охотник может бить медведя в таких-то объёмах.
    При этом охотников с охотбилетами катастрофически не хватает. И, допустим, они решают обратиться за помощью… к браконьерам без охотбилетов. Мол, стреляйте медведе́й на здоровье, хоть весной, хоть зимой, прямо в логове. Поможете, мол, всем 😊

    P. S. А через месяц выясняется, что медведей в регионе больше нет никаких. Потому что их бесконтрольно уничтожали браконьеры, думающие о своём кошельке. Которым всё разрешили и можно теперь не прятаться и творить, что хочется.
    А защищать больше некого 🤷‍♀️

    Аналогия с наследием, археологами и «археологами-любителями», надеюсь, понятна?)

    P. P. S. Кстати, в Англии узаконили такое «сотрудничество». Теперь хотели бы вернуть всё назад, но не знают, как.

    Добрый день, Татьяна!
    Почему нужно оперировать и сводить все к двум полярным проявлениям? Это называется «вульгарная диалектика» 🙂
    В случае археологического краеведения все непросто, как в любой науке, и действия любителей должны были бы направляться и координироваться профессионалами, быть прежде всего наблюдательными и описательскими. Но, поскольку нельзя углубляться в незнакомую тему, то давайте о медведях.
    Если уж обращаться к браконьерам, то разрешать отстрел может и можно, но с условием обязательной сдачи, например, головы или шкуры, т е отчета и контроля. При этом карается бесконтрольный отстрел, происходит разделение злонамеренных браконьеров от «заблудших».
    Почему в России все мыслится как воля — неволя? Есть свобода, как «осознанная необходимость» тех или иных действий в соответствии с законами природы. Поэтому надо развивать сознание людей и увеличивать их свободу (а не давать волю).

    Константин, извините, но на всё это я уже ответила Вам выше, потому что «археологическое краеведение» не является наукой 😊

    А «краеведение» — это наука?
    «Археологическое краеведение» наукой быть не может, есть археология как наука и нигде не существует разделения на науки профессиональные и любительские. Ученый занимается наукой профессионально (или не очень, что не редкость). Любитель тоже может заниматься наукой и это будет та же самая наука, но результаты будут качественно разными.
    Пример Виталия показывает, что есть в стране энтузиасты и добросовестные археологи-любители. Также этот пример говорит и о многом другом. Словами Щавелева: «Активность современных краеведов приносит то пользу, то прямой вред памятникам культуры. В этой ситуации стоит развивать подготовку и улучшать трудоустройство специалистов общего профиля (археологов, историков, архитекторов и т.д.), которые затем по роду своей деятельности могут специализироваться на изучении тех или иных древностей того или иного региона. И, в частности, осуществлять объективную экспертизу краеведческих проектов». Говорит о слабом взаимодействии и неразвитости общественных связей профессиональных археологов и любителей. Непонимании этими любителями методов и задач археологии, т е о недостатке образования и доступа к информации, в частности, малодоступности архивов. В конце концов, это можно назвать недостаточно развитой культурой, как общей так и профессиональной.
    Чем профессионал отличается от любителя в главном? Набор знаний, инструментарий, доступ к оборудованию, архивам и т п, все это вторично и не определяюще. Благодаря всему этому, но не только, у профессионального ученого вырабатывается то, что называется «культурой мышления», позволяющее видеть и понимать то, что любителю совершенно непонятно или требует тяжелого и продолжительного труда (после чего он делает шаг в профессионализме). Культура мышления позволяет отсекать лишнее и не умножать сущности, видеть возможные способы решения задачи там, где любитель будет действовать методом тыка и может наломать дров (изредка, конечно, эта культура может зашоривать взгляд).
    Важно чтобы любители осознавали это и занимались тем, где они могут принести пользу, а не создать проблемы. А для этого нужно делать очевидные вещи — расширять доступ к информации, развивать общественные связи и взаимодействие между профессионалами и любителями и т д и т п. В частности, интернет надо всячески развивать и расширять доступность, а не ограничивать, архивы открывать и оцифровывать, общественный контроль на местах за окружающей средой и историко-культурными ценностями поощрять и развивать и т д. К сожалению, я понимаю утопичность всего этого в настоящее время, но понять проблему — значит наполовину решить ее, вроде бы.
    Кстати, культура мышления свойственна не только ученым. Высококлассный токарь обладает навыками, требующими мышления не свойственного новичку, например.

    Краеведение — это междисциплинарная область знания, основанная на принципах научно-исследовательской деятельности.
    И, кстати, я за то, чтобы краеведы основывались на принципе профессионализма. И если бы в идеале и не получали бы соответствующее образование (историческое, например), то хотя бы стремились бы развиваться и совершенствоваться, применяли бы научные методы изучения родного края.

    Археология же — это только то, что делают профессионалы. Потому что археология — это в том числе методы. Которыми непрофессионалы ну никак не располагают. Всё остальное археологией не является. Ну никак. Поэтому некорректно выражение «археолог-непрофессионал».

    Щавелев же в процитированной Вами фразе говорил о краеведах, а не об «археологах».

    В своей статье, он, кстати, очень хорошо «проехался» и по краеведам-научным нигилистам. Ну и прочим краеведам-выдумщикам 😊

    «Почему в России все мыслится как воля — неволя?»

    Кстати, не только в России. Незаконные раскопки — скользкий вопрос во многих странах мира, не только в России. А это тоже показатель того, что не всё здесь «бело и пушисто».

    Но, по-моему, только в России эта деятельность приобрела настолько масштабные объёмы, что от ощущения безнаказанности многие почему-то считают её легальной.

    В Англии же привели «заблудших овец» к профессионалам. Теперь кусают локти.

    На самом деле, если бы удалось реализовать то, о чём Вы написали — это было бы идеально.

    Но разве можно организовать «сдачу шкуры», чтобы шкура 100% попадала, куда нужно, а главное — контролировать сам процесс добычи? Это невозможно. Потому лично я выступаю против легализации.

    Поверьте, никто из этих ребят не будет «сушить мозг» и вникать в какие-то правила работы. Я прекрасно знаю, как эти ребята не любят учиться.

    А ведь даже на примере Англии, в этом случае им всё равно придётся учиться. Просто ходить, как сегодня, с металлоискателями, — уже не получится. Всё равно надо будет во что-то вникать.

Получать уведомления о новых постах? Да Нет