Публикую свой рассказ-миниатюру «Крестик и молоко», написанный в 2009 году. Рассказ уже был опубликован на сайте «Стихи.ру» — https://stihi.ru/2009/01/02/2203.
В этой версии рассказ дополнен некоторыми именами (людей, которых уже нет) и подробностями. Также внесена редакторская правка.
Действие происходило в СНТ «Буньково» Ступинского района. На тот момент мне было 13 лет.
Эта история произошла летом 2004 года.
Был нестерпимо жаркий день. Над посёлком стояла голубая дымка, как на картинах итальянских художников эпохи Возрождения. От дороги ввысь поднимались пыль и марево. Кузнечики стрекотали, навевая этим ещё больший зной.
Всё вспотело: дорога, лес, дома, люди. Ласточки загорали на проводах, хотя и так были черны.
Всё дремало, а мне было не до дрёмы: я потеряла свой крестик, когда каталась на велосипеде.
По мне катился пот, а из глаз — слёзы, настроение было отвратительное. Сразу скажу: от беспрестанного глядения себе под ноги, на дорогу, можно действительно сойти с ума!
И неизвестно, как скоро я лишилась бы рассудка, если бы не то, что приводит всех дачников в движение, заставляет хватать любой сосуд (и не один!) и бежать что есть силы… Спорим, не угадаете! Это, конечно, молоко. В ржавые ворота нашего СНТ въехал маленький «газик» с крошечной цистерной, в которой плескалось молоко из Аксиньина.
А я и не знала, что мне делать: то ли искать крестик, проигнорировав драгоценнейшее молоко, то ли устремиться в сторону дома, предаваясь всеобщим молочным удовольствиям. Я пошла вторым путём.
В это время изо всех ворот хлынула безудержная толпа страждущих.
Я успела занять очередь и увидела нечто более чем странное: моя мама лихо неслась на велосипеде, обгоняя конкурентов. Сколько себя помню, ни разу такой картинки я не видела.
Самые древние старухи бежали, как молодки.
Как только молочная бригада вышла из машины, публика тут же набросилась на них:
— И не стыдно: неделю вас нет!
— Дайте телефон начальства!
— Бар-дак!
Но волна постепенно затихала, наступил штиль. Хотя поток слов не кончился.
Начали обсуждать всё: от луковиц и автобусов до сурепки и футбола. Над толпой нависло облако разговора, а между делом получали сок жизни — молоко.
И мы с мамой не отставали от всех. Мама спросила:
— Крестик нашла?
Некоторые особо деловые бабушки, а за ними и дедушки, обратили внимание на нас. Посыпались советы, вопросы, предположения. Каждый считал обязательным как-нибудь посочувствовать. Каждый чувствовал, что принимал участие в очень важном деле — поиске крестика. В каждом взгляде можно было прочесть не то что сожаление, а даже сострадание. Такова природа русского человека: он не просто жалеет тебя, он вместе с тобой в душе страдает.
Но всё равно никакие сострадания не вернут крестик. Пришлось опять идти искать. Уже после поисков, когда я возвращалась назад несолоно хлебавши, меня остановил наш пожилой сосед Василий Иванович:
— Откуда идёшь?
— Да вот, крестик искала и не нашла.
— Жаль. Поищи получше.
— Куда он мог деться? — влезла в разговор незнакомая женщина. — Поищи. Не мог же он улететь!
— Ну, ищи, ищи, — сказал сосед и засмеялся по-доброму, но почему-то при этом как в хорошем фильме ужасов — по-паучьи.
Спустя несколько недель я вновь ехала на велосипеде, каталась. На пути мне встретилась та самая незнакомая женщина. Она участливо спросила:
— Ну что, крестик-то нашла?
— Нет, — ответила я.
После этой встречи я была ошарашена. Как незнакомый человек так долго помнит историю о какой-то девочке с крестиком? Значит, запало в душу. Значит, действительно, русская душа не просто переживает, она сострадает тебе. И это подарило мне такое душевное тепло, которое раньше приносил крестик.