Как писали в старину, «взяться за перо» заставили вновь открывшиеся обстоятельства жизни некоторых обитателей дома № 2 по улице Пушкина.
Первые две части истории:
Коломна, улица Пушкина, 2 — продолжение истории
То, что последний владелец дома Василий Моисеевич Агафонов был из пензенских мещан, уже не подлежит сомнению. Но информация о том, что мои прабабушка Анна Ивановна Титова и ее законный муж Григорий Иванович Панфилов не были коренными коломенцами, стала неожиданным поворотом исследования.
14 октября 1907 года Агафонов вместе с Анной Ивановной приняли участие в крещении младенца Елизаветы, дочери крестьянина Ивана Алексеевича Виноградова и его жены Татьяны Ильиничны. В метрической книге (ЦГА Москвы, фонд №203, опись №780, дело №3687, стр. 43) сохранилась такая запись о поручителях:
«Пензенскій мѣщанинъ Василій Матвѣевъ Агафоновъ и Тульской губерніи, Каширскаго уѣзда, Ямско-Слободской волости, Пушкарской слободы, крестьянская дѣвица Анна Иванова Титова».
Свел ли их этот случай или Анна и Василий Моисеевич были знакомы и ранее, присутствовал ли на крестинах будущий муж ее Панфилов, но только через год, а именно 17 октября 1908 года, Григорий и Анна венчались. Среди поручителей со стороны невесты оказался тот самый Виноградов, крестьянин Костромской губернии Нерехтского уезда села Подсосенья. Вторым поручителем «по невѣстѣ» был коломенский мещанин Андрей Иванович Обухов.
Из записи в метрической книге (ЦГА Москвы, фонд №203, опись №780, дело №3835, стр. 43) узнаем, что жених Григорий Иванович Панфилов был крестьянин из деревни Дьяконово Новокотлицкой волости Муромского уезда Владимирской губернии. А поручителями с его стороны выступили купеческий сын Алексей Петрович Половинкин и Почетный Личный Гражданин (так в записи) Федор Николаевич Алексеевский. Таинство совершил священник Дмитрий Советов. Возможно, что Половинкин и Алексеевский были из круга общения Агафонова.
Деревня Дьяконово до сих пор существует в Муромском районе Владимирской области, а в конце XIX века в ней было «90 дворов, 192 муж., 199 жен., всего 391 душа. Крестьяне землевладельцы. В деревне: 3 красильных заведения, пряжеварильное, 5 кузниц и 2 ветряных мукомольных мельниц; крестьяне отходят в Москву, Нижний Новгород, Ростов-на-Дону и другие города в качестве кровельщиков». (https://lubovbezusl.ru/publ/istorija/murom/m/48-1-0-2477).
Пушкарская же слобода Каширского уезда была известна с конца 18 века. По сведениям на 1859 год, слобода располагалась «при колодцах», «по Зарайской большой дороге (с севера на юг)». В ней было 76 дворов, проживал 231 мужчина и 242 женщины (https://nashipredki.com/location/pushkarskaya-sloboda-21419#docs). 1886 году в слободе, которая стала «бывшей государственной», насчитывалось уже 83 двора и 499 жителей, упоминается и школа (https://familio.org/settlements/a88b4afa-9ad2-497c-8c6e-fe20295985f7).
Кажется символичным, что Григорий и Анна встретились в Коломне и жили против Пятницких ворот, которые выходили на старую дорогу Владимир — Кашира (ныне — улица Зайцева). Он — с Владимирской губернии, она — с Каширского уезда. Сложись этот брак, да и сама жизнь более счастливо, можно было бы считать эти древние ворота Триумфальной аркой судьбы!
Какие обстоятельства сподвигли Григория покинуть родные места — неизвестно, Анна же могла приехать в Коломну вместе с братьями Дмитрием и Николаем. Это обстоятельство для меня оказалось также совершенным открытием в биографии прабабушки. И, так как следы братьев по метрическим данным их детей нашлись в селе Боброво, могу предположить, что из Пушкарской слободы они направились наниматься рабочими на Коломзавод.
У Дмитрия была жена Мария Степановна, дети Олимпиада 1911 года рождения и Константин 1916 года рождения. Дмитрий и Анна стали крестными всех детей своего брата Николая с его женой Верой Гавриловной (Григорьевной). С 1905 года — Ивана, Марии, Петра. Крестины всех детей Дмитрия и Николая происходили в бобровской церкви Всехсвятская, ныне утраченной.
Стали рождаться наследники и в семье Григория и Анны. Первенца Григория, родившегося в 1909 году, крестил тот же священник, что и освещал их брачный союз — Дмитрий Советов из Спасо-Преображенской церкви возле Житной площади (одноглавый кубический двустолпный храм, утрачен). Появившиеся на свет в 1911 году Анастасия, в 1912 году Константин, в 1914 году Елизавета, в 1916 году Валентина — все были крещены в Всехсвятской церкви. И только последний ребенок, Николай, родившийся в 1917 году, получил крещение в коломенском Спасо-Преображенском храме, там же, где венчались его родители и крестили старшего брата Григория.
Я считала, что Елизавета Григорьевна была старшим ребенком в семье Панфилова — Титовой. Так оно, в общем-то, и есть, но не из-за очередности рождения. Увы, все дети, родившиеся до нее, умерли в младенчестве.
Григорий – через три недели от «врожденной слабости», Анастасия – трех с половиной месяцев от роду от воспаления легких, Константин – в возрасте двух с половиной месяцев от «кишечного катара».
Как я знаю со слов Елизаветы Григорьевны, ее отец бесследно исчез, выйдя из дома, в 1918 году. На то время, кроме Елизаветы, у Анны Ивановны уже были младшие дети – Валентина и Николай. Что же могло случиться, чтобы прабабушка решилась на отчаянное путешествие в Воронеж с тремя детьми на руках?
Тогда многие подавались в южные и, как им казалось, сытые губернии. Вспоминается эссе «Вольный проезд» Марины Цветаевой о ее небезопасной поездке из Москвы в Усмань за продовольствием. Но, возможно, решению Анны Ивановны поспособствовали и другие события.
Так, судя по списку недоимщиков оценочного сбора, взимавшегося как налог с недвижимого имущества, к 1917-1918 году у Агафонова образовался долг в размере 21 рубль 50 копеек (Коломенское городское по государственному налогу с недвижимых имуществ присутствие, https://forum.vgd.ru/462/28633/). Деньги небольшие, но все же… А в Книге записей актов о браке, том 1 (1 января 1919 — 31 декабря 1920) есть запись о его браке с Анной Петровной Смолиной (ЦГА Московской области (ЦГАМО), фонд №132, опись №1, дело №169, стр. 242). Поразительно, но еще в 1916 году «города Пензы мѣщанская жена Анна Петрова Агафонова» упоминается как восприемница дочери Панфилова и Анны Ивановны – Валентины. Дело в том, что у брата Агафонова – Ивана Моисеевича, жену тоже звали Анной Петровной, но с 1883 года она уже покоилась на кладбище в Городище под Пензой (https://dekabrist.mybb.ru/viewtopic.php?id=5069) и быть крестной матерью детям в Коломне никак не могла.
Елизавета Григорьевна упоминала женой Агафонова некую Марию, но – не сходится. Разве что Марией, а именно Марией Степановной Титовой, крестьянкой из той же Пушкарской слободы, что и Анна Ивановна, звали крестную мать Елизаветы, что, вероятно, и отложилось в ее памяти.
При поисках информации обнаружилась еще одна странная история. Речь идет о событии в доме № 14 по Пятницкой улице. Это смерть 16 января 1922 года от воспаления оболочек мозга полугодовалой девочки Зинаиды, которую констатирует врач Брушлинский, известный коломенский доктор, акт подписан начальником управления милиции. Выпись за № 197 сначала выдана заявителю, но ниже на листе пометка – «отобрана». Родителями ребенка указаны Василий Титов, 43 года, и… Анна Ивановна Титова, 29 лет (Книга записей актов о смерти, том 8. ЦГА Московской области (ЦГАМО), фонд №132, опись №1, дело №205, стр. 56 (1 января 1921 — 31 декабря 1922). Наша ли это Анна Ивановна? (Ее метрику найти не удалось, мы считаем годом ее рождения 1890-й, упоминаемая женщина на 3 года младше). Кто такой Василий Титов? Идет ли речь о каком-то однофамильце, жившем неподалеку, на той же улице, у которого жену звали так же, как и мою прабабушку?
Так или иначе, описанные выше обстоятельства в своей совокупности вполне могли заставить Анну Ивановну попытаться начать новую жизнь в другом городе. Только что случилась Социалистическая Революция, в октябре 1922 года официально закончится Гражданская война, однако не тяжелые времена – ни для страны, ни для народа. В 1919 году буденовцы выбьют из Воронежа белогвардейский корпус генерала Шкуро, но еще долго там будут действовать бандиты разных мастей. В хаосе тех лет появится много проходимцев и лихих людей, как, например, серийный убийца Егор «сиволапый» Башкатов, промышлявший и по Подмосковью, и в Воронежской области… Кроме того, это были годы голода, эпидемий брюшного и сыпного тифа, туберкулеза, холеры и дизентерии.
С трудом могу представить на том историческом фоне путь своей прабабушки из Коломны в Воронеж. Невозможно до конца прочувствовать положение женщины, родившей и потерявшей столько детей, оставшейся без мужа и, кажется, без опеки так много сделавшего для этой семьи мещанина Агафонова, но по велению времени превратившегося в скромного садовника, да еще создавшего новый семейный союз… Вероятно, не могли оказать никакой помощи Анне Ивановне и ее братья, Дмитрий и Николай.
Так или иначе, но до Воронежа добрались только она и дочь Лиза, которая утверждала, будто бы по дороге где-то та оставила на добрых людей младших Валю и Колю. Правды о том, что случилось в пути на самом деле, теперь никто не узнает. Но дети могли заболеть, а то и погибнуть.
Но факт остается фактом: Елизавета не только всю жизнь не могла простить своей матери этого поступка, но и недолюбливала Софью с Николаем – детей, родившихся у Анны Ивановны в Воронеже в 1925 и 1926 годах от многодетного вдовца, чернорабочего станции Воронеж Ивана Кожухова. Хотя Николай и Лиза были даже внешне похожи, как две капли воды.
Сейчас я понимаю, что всех потомков по коломенской линии, приходящихся мне родственниками (и относительно близкими, и очень далекими), связывает только она одна, прабабушка Титова Анна Ивановна. И я, конечно, очень сочувствую ее трудной и несчастливой судьбе. Но если бы она не прожила ее так, как понимала и умела – никого бы из нас на свете не было.
Как я уже писала, Агафонов призвал Анну Ивановну в Коломну, вероятно, снова оставшись один. Хотя поводом к тому стало превращение его дома в коммунальный. Если Василия Моисеевича не стало в 1929 году, то вернулись Анна Ивановна с детьми Лизой, Софьей и Николаем не позднее этого времени, по крайней мере, заявительницей о его смерти в документе значится именно она, названная в нем «падчерицей».
В стране к этому времени стал сворачиваться НЭП, но Елизавета Григорьевна рассказывала мне, каким головокружительным был аромат местного хлеба, какие россыпи чёрной и красной икры, залежи копчёной осетрины, балыка, разных колбас и окороков можно было видеть в магазине у «водников». Только купить – «невозможно дорого». А потом пришла «ежовщина», началась война, в июле 1941 года ввели продуктовые и товарные карточки, которые отменили в 1947 году.
Где-то неподалеку жил бывший инспектор народных училищ Коломенского уезда, а после Февральской революции сапожник Георгий Михайлович Горшков, воспитавший сына Сергея, будущего адмирала Флота Советского Союза. По улицам Коломны, вблизи дома по Пятницкой, которая станет улицей Пушкина в 1937 году, гуляла Анна Ахматова в сопровождении писателя и искусствоведа Сергея Шервинского, поэта и фотографа Льва Горнунга. Теоретически и Анна Ивановна, и Елизавета, и Софья с Николаем могли своими глазами видеть эту знаменитую в культурных кругах троицу, а вот Бориса Пильянка, чей дом Ахматова хотела найти, только Анна Ивановна, еще в 1915 году, но вряд ли эта встреча могла бы что-то для нее значить. Слишком разные слои общества они представляли и жили заботами разными.
Кто-то из домочадцев мог попасть в кадр американской фотожурналистке Маргарет Бурк-Уайт, побывавшей в Коломне в 1931 году, но, увы, не случилось.
Тем временем в 1937 году Елизавете уже 23 года. Она выходит замуж за Ивана Михайловича Бехтина, родом из деревни Лужки Рязанской области, и в ноябре 1938 года на свет появляется дочь Валентина. На какое-то время Елизавета покидает дом на Пушкина, 2 и живет семьей в доме 7А на улице Плашкоутная – в том самом доме Шарапова, также ставшем большой «коммуналкой». Про Бехтина говорили: суровый человек, с непростым характером. С войны он не вернется, умрет от ран в июле 1943 года.
История дома №2 продолжится, когда у Бобренева монастыря будут стоять ополченцы, а солдат расквартируют по окрестных домам. Так Елизавета познакомится с бравым Семеном Кузьмичом Коротченко, уроженцем деревни Стайкино Невельского района Калининской (ныне Тверской) области, старшим сержантом, партийным. Расписали их быстро, По условиям военного времени. Елизавета забеременела двойней, но в родах в ноябре 1944 года выжил только один ребенок, тот, что был весом меньше килограмма. Его, названного Виктором, выходила Анна Ивановна: поила сахарной водой и согревала, кутая в вату. А Семён Кузьмич до Победы совсем немного не дожил, погиб в марте 1945 года.
Софья Ивановна, моя родная бабушка, сводная сестра Елизаветы, в 1943 году окончила местную фельдшерскую школу и, несмотря на то, что на ту пору в районе действовало 27 эвакогоспиталей, а в Коломне госпиталь № 4850 под началом главврача С.К. Николаева, была направлена «фельдшерицей» в медпункт деревни Онуфриево Ново-Петровского (ныне Истринского) района Московской области.
Совсем недавно там закончились бои, люди жили в землянках, уцелевших хозяйственных постройках, готовили пищу в солдатских касках, используя их вместо котелков. Там она познакомилась с отцом моей мамы, в Коломну вернулась с ней, рожденной в феврале 1945 года, но без мужа. Дочь ему, приехавшему, видимо, мириться после какого-то страшного разлада между ними, показать отказалась. Мы знаем только его имя – Николай. Найти информацию о нем – моя большая, но, кажется, несбыточная мечта.
К несчастью, Софья Ивановна умерла в 1948 году, заболев тяжелой формой туберкулеза легких. Отпевал ее священник Николай Ковальский (семья его – дочь Нина, прихрамывающий сын Серёжа, занимавшийся любительской фотографией, дочь Нины – Таечка, с которой мама дружила в детстве – жила в доме напротив, по улице Пушкина, 1, но потом они переехали на Арбатскую улицу, в свой дом).
Мама также дружила с Таней Монаховой, а Анна Ивановна – с бабушкой этой девочки. Жили те неподалеку, в доме №7 по улице Зайцева, на котором сейчас находится отметка о поднятии воды из Москвы-реки на 21 метр 11 апреля 1908 года.
В третий и последний свой брак Елизавета вступила вопреки воле Анны Ивановны, знавшей Ивана Васильевича, будущего мужа своей дочери, с малолетства. Фамилию его, Потапов, в Коломне носили и мещане, и купцы. Он же приходился родней, как говорили, довольно известным в городе портным Раковым. Пил и скандалил, дети его боялись, а милиция однажды вовсе перестала выезжать на вызовы из-за их постоянства, хотя и знала, что тот судим и отбывал наказание и за дезертирство, и за тунеядство. Какое-то время ему даже было запрещено жить в Коломне, и Елизавета делила с ним кров в одном из городков в Рязанской области.
Прабабушки Анны Ивановны не стало 11 февраля 1952 года. К болезни легких добавилось очередное переживание – сына Николая посадили в тюрьму. Украл народное добро – взял пару горстей зерна, просочившегося во двор дома через забор, ограждающий территорию заводика, который в советской Коломне был известен производством сладкой воды и знаменитого кваса.
В 1952 – 1953 годах дом встал на капитальный ремонт. Во всех открытых источниках по недвижимости Коломны сейчас указано, что он 1916 года постройки, но, разумеется, – старше.
На начало ремонта маму отправили к дяде Николаю, брату Софьи, который уже отбыл срок за зерно и работал на заводе в деревне Канищево (сейчас это район города Рязани). Там же пошла в первый класс. Но вскоре вернулась в Коломну. Елизавета оформила над ней опекунство. В ожидании завершения ремонтных работ семья жила у подруги Елизаветы – Антонины Храмцовой, в Доме колхозника на углу улицы Левшина.
Выросли дети Елизаветы, разъехались по разным адресам. Мама, закончив то же, что и Софья Ивановна, медицинское училище в 1963 году, попала по распределению на работу в Мурманскую область, знаменитую теперь на весь белый свет Териберку, а тогда добротный рыбацкий поселок, в котором были больница и даже свой капитальный клуб.
«На Пушкина» Елизавета Григорьевна с Потаповым оставались приблизительно до начала 1973 года. Тогда подвал закрыли, им дали квартиру в доме на улице Калинина.
Но на верхних этажах продолжали жить люди, помнившие по крайней мере послевоенную историю дома. Царьковы (тетя Тоня одно время работала парикмахером на улице Октябрьской революции), Соболевы (тетя Нина и ее муж, бывший моряк дядя Костя), Буробины, Орловы…
Все они потихоньку стали уходить в мир иной в конце 1990-х – начале 2000-х годов, по старости. Дольше всех продержался единственный житель верхнего этажа, бывший милиционер Иван. Он никак не хотел уступать свои «квадраты» предпринимательнице, устроившей в подвале дома кафе «У Пятницких ворот» и выкупившей второй этаж под гостиную. По крайней мере, когда мы справляли в кафе 70-летие, а затем и 75-летие со дня рождения мамы, наверху одиноким светом продолжало гореть окно его квартиры.
Мама иногда вспоминала еще одного соседа по дому, который держал во дворе индюшек, и она ребенком побаивалась этих птиц с неуживчивым характером. Звали его Либерман, он был сапожником. Недавно, благодаря данным интернет-ресурса «Геопортал Подмосковья», я обнаружила эту фамилию в следующей записи: «Иосиф Идолевич Либерман, 1889 — 1978, Старое городское кладбище, Коломна». Вероятно, речь идет об одном и том же человеке…
P. S. (обновление от 08.01.2026):
Поиски, продолжающиеся и после публикации, преподнесли еще одно открытие о судьбе пропавшего приказчика Григория Панфилова. В ту пору, когда Анна Ивановна уже уехала в Воронеж, он вернулся в дом. В архиве нашлась запись о его кончине по этому адресу.
«Удостов. больницы г. Коломны 7 марта 27 г. В.-ч. Брушлинскiй. Наследство не осталось. Григорій Ивановичъ Панфиловъ (имя) Пятницк, дом No 2.
Книга записей актов о смерти, том 1. ЦГА Московской области (ЦГАМО), фонд №132, опись №1, дело №316, стр. 13 (см. Яндекс Архив).
Елизавете, которая и так переживала об исчезновении отца, по возвращении в Коломну, видимо, о его смерти не сказали. Но все-таки он вернулся. Как, откуда? В каком состоянии здоровья? В свидетельстве о смерти причина его ухода не указана…
Ковальский Николай Михайлович, протоиерей, благочинный церквей Коломенского округа, с 1955 по 1962 годы настоятель храма Богоявления в Гончарах. Дочь Ковальского Нина Николаевна была протезистом и вела приём на дому. Написала и издала книгу об отце – «Протоиерей Николай Ковальский» (серия «Коломенский Арбат», 2002 г., РГБ).
Бехтин Иван Михайлович, 1913 года рождения, уроженец д. Лужки Рыбновского района Рязанской области, гвардии сержант, проживал в г. Коломне, Плашкоутная ул., д.7А. Призван Коломенским РВК, воинская часть 184 сд. Получил осколочное ранение в области поясничных позвонков, повреждение спинного мозга, шок. Умер от ран в военном госпитале 14 июля 1943 года. Запись о выбытии – 19 июля 1943 года. Извещение о гибели выписано 16 июля 1943 года, получено Коломенским РВК 21 августа 1943 года, вручено жене Бехтиной Е.Г. 30 сентября 1943 года. Похоронен в братской могиле № 5 в селе Богатое Ивнянского района Белгородской области (по информации проекта «Память народа»).
Коротченко Семён Кузьмич, 1921 года рождения, уроженец деревни Стойкино (Стайкино), Невельского район Калининской области, отец Коротченко Кузьма Антонович; член ВКП(б), призван Невельским РВК, в армии с 12 декабря 1939 года, участник Великой Отечественной войны с 22 июня 1941 года, старший сержант, командир отделения, место службы 1315 СП (стрелковый полк). Скорее всего, в составе 173-й стрелковой дивизии 2-го формирования (переименована из 21-й Московской стрелковой дивизии народного ополчения); с 1 марта 1943 года – 77-я гвардейская стрелковая дивизия. Дважды награждён медалью «За отвагу». Убит 3 марта 1945 года, первично похоронен в поселке Кукинен, Восточная Пруссия. Извещение жене Коротченко Е.Г. вручено 25 октября 1947 года. Перезахоронен в братской могиле в поселке Корнево Багратионовского района Калининградской области (по информации проекта «Память народа»).