Километрах в 10 от города Ступино, в глухом месте, затаилась небольшая деревня Лаптево. Она упирается в крутой берег речки Хочёмки, вокруг — леса. К деревне ведет двухкилометровая грунтовая дорога — единственный путь сюда.
Казалось бы — Богом забытое место. А ведь когда-то здесь кипела жизнь. И речь не столько о самой деревне, сколько об усадьбе, которая некогда была здесь. И принадлежала эта усадьба не просто помещику, а литератору, цензору, педагогу, переводчику А. А. Венкстерну. Также это место связано с именами Гиацинтовых.
От усадьбы остались лишь угадываемые линии аллеи, парка и строений. Расскажем же об этой усадьбе и ее владельцах подробнее.
Когда появилась усадьба
Когда появилась усадьба — точно сказать затруднительно, но советская актриса С. В. Гиацинтова вспоминала, что они жили в доме постройки «стиля начала девятнадцатого века». Возможно, это лишь последний по времени постройки дом [1].
Но вполне вероятно, что господская усадьба в Лаптево появилась намного раньше. Так, по данным на 1743 — 1745 г., в сельце Лаптево проживала (посещала исповедь) помещица вдова Агафья Григорьевна Лихорева [2]. А слово «сельцо» довольно часто подразумевает населённый пункт с помещичьей усадьбой, что подтверждает также 35 душ дворовых людей, проживавших в Лаптево в одном дворе [3].
На карте 1853 года (приводится по данным 1820-х — 1840-х годов) мы видим сформировавшуюся усадьбу — отчетливо виднеется аллея.
Итак, расскажем же об усадьбе и её владельцах далее.
Бибиковы и Карповы
На 1769 год, когда проходило межевание земель, в Комарёвской волости Коломенского уезда указано сельцо Лаптево, принадлежавшее Фёдору Ивановичу Бибикову и Фёдору Минину Карпову [4].
Дворовые люди принадлежали Карпову [5].
Бахметьевы и Исленьевы
Между 1811 и 1816 годом Лаптево перешло по купчей от Марии Семеновны Бахметьевой Софье Алексеевне Исленьевой [6].
Софья Алексеевна — урождённая Горяинова [7].
Интересно то, что у бывших дворовых усадьбы «Лаптево» фамилии произошли от фамилий владельцев: Раевские, Исленьевы [8].
Иван Иванович Раевский
Не позднее 1818 года сельцо приобретает коллежский асессор Иван Иванович Раевский [9] (1768 — 1850).
Иван Иванович Раевский — сын инженер-генерала Ивана Ивановича Раевского-старшего, небедный человек, владелец имений также и в Каширском уезде Тульской губернии и в Лебедянском уезде Тамбовской губернии, владелец усадьбы «Троекурово» [10].
На 1834 год в вотчине И. И. Раевского при усадьбе в Лаптево — девять семей дворовых [11].
На 1849 год сельцо Лаптево по-прежнему принадлежит коллежскому асессору Ивану Ивановичу Раевскому [12].
Варвара Петровна Шереметева
В 1850 году Иван Иванович Раевский умирает.
После его смерти сельцо Лаптево вместе с усадьбой переходит следующей владелице — супруге штабс-ротмистра Сергея Васильевича Шереметева — Варваре Петровне Шереметевой [13] (урожд. Алмазовой [14]).
Иван Митрофанович Шамин
На 1890 год усадьба в Лаптево показана за коллежским советником Иваном Митрофановичем Шаминым [15].
И. М. Шамин — выпускник Саратовского батальона военных кантонистов 1841 года. Прошёл путь от писаря до коллежского советника. В период с 1870 года по 4 марта 1882 года занимал должность редактора газеты «Ведомости Московской городской полиции». Награждён орденами Святой Анны 2-й степени с короной, Святого Владимира 4-й степени, Святого Станислава 2-й степени с короной, а также бронзовой медалью в память о Крымской войне 1853 – 1856 годов. В 1879 году получил звание московского дворянина. Был уволен в 1888 году с мундиром и увеличенной пенсией. Жена — Евдокия Николаевна, детей не имел [16].
Иван Митрофанович Шамин был почетным попечителем церковноприходской школы в селе Старое. Школа открылась 4 октября 1892 года, и Иван Митрофанович был одним из тех, кто ратовал за ее строительство. Также деятельное участие в появлении этой школы проявили прихожане церкви с. Старое Максим Зиновьевич Щербаков и его сын московский купец Василий Максимович Щербаков, а также служащий в московской полиции Евлампий Гаврилович Рощин [17].
Стараниями же И. М. Шамина была устроена библиотека при этой школе [18].
Следующий владелец имения — Алексей Алексеевич Венкстерн.
Усадьба Венкстернов-Гиацинтовых
«Опять луна плывет над садом,
Рояль несется из окон,
И снится диким виноградом
Увитый лаптевский балкон».
(С. М. Соловьев)
Не позднее 1899 года [19] имение в Лаптево приобретает Алексей Алексеевич Венкстерн (1855 — 1909) — русский литератор, педагог и поэт, а также переводчик, с 1903 года он занимал должность цензора в Московском цензурном комитете, имея чин надворного советника. Он является автором либретто к опере Сергея Ивановича Танеева «Орестея», написанной в 1894 году.
Совладельцем имения был шурин А. А. Венкстерна Владимир Егорович Гиацинтов (1858 — 1933) — русский искусствовед и драматург, профессор истории искусств в Московском университете.
Имение было приобретено А. А. Венкстерном, по выражению С. В. Гиацинтовой, «за красоту».
Так получилось потому, что Алексей Алексеевич Венкстерн женился на сестре Владимира Егоровича — Ольге Егоровне Гиацинтовой, также тёте белого офицера и мемуариста Эраста Николаевича Гиацинтова, за которого вышла замуж Софья Владимировна Гиацинтова (его двоюродная сестра). А Владимир Егорович Гиацинтов женился на сестре Алексея Алексеевича — Елизавете Алексеевне Венкстерн.
По воспоминаниям Э. Н. Гиацинтова, в имении был очень просторный дом. Лето 1908 года Гиацинтовы провели здесь.
В имении устраивались домашние спектакли. Так, например, до авторскому сценарию «дяди Володи» Гиацинтова была поставлена комедия «Шерлок Холмс».
«Он [20] был очень увлекающийся человек: то заводил конский завод, то — образцовое молочное хозяйство, то семенное хозяйство. Но его главной страстью была игра на бегах, так что когда он умер, он оставил тетю Олю совершенно без гроша денег. И только благодаря связям она получила пост начальницы института в Москве».
И действительно, имение было заложено [21].
У Гиацинтовых в усадьбе был свой отдельный дом. Его называли «Гиацинтовская дача» [22].
«В палисаднике перед домом папа разбил цветник, позади дома — огород, в котором, предвосхитив двадцатый век, выращивал кукурузу, считая ее вкусной и внешне эффектной. А сбоку, у окна папиного кабинета, росла очень красивая дикая груша. Недалеко от дома стоял высокий негустой осинник — в поздние дни весны оттуда доносилось сумасшедшее соловьиное пение» [23].
По воспоминаниям С. В. Гиацинтовой,
«Дом Венкстернов — старинный, двухэтажный, уже испорченный разными надстройками и пристройками, но в центре сохранивший стиль начала девятнадцатого века. Кстати, несмотря на балкон с деревянными колоннами, это был именно дом, а не дворец, как обычно бывает у Лариных в оперных постановках «Евгения Онегина»» [24].
Известно, что в Лаптево у Гиацинтовых-Венкстернов подолгу гостил Сергей Михайлович Соловьёв — правнук знаменитого историка [25].
Что из себя представляла усадьба при Венкстернах и Гиацинтовых
В состав имения входили [26]:
- два деревянных жилых дома;
- деревянная конюшня;
- скотный сарай;
- хлебный сарай;
- ледник;
- кухня;
- прачечная;
- оранжерея;
- теплица.
В имении был фруктовый сад [27].
Для работ в усадьбе использовали наемных работниц из Калуги — их звали «калужанки» [28].
Бюст Пушкина
Не зря в Лаптево есть Пушкинская улица — перед барским домом А. А. Венкстерна стоял бронзовый бюст поэта, окруженный розарием:
«Моя пожизненная любовь и почти языческое поклонение Пушкину тоже восходит к Лаптеву. Я уже говорила, что Алексей Алексеевич Венкстерн был одним из ранних и страстных пушкинистов. Перед его лаптевским домом, окруженный розарием, стоял бронзовый бюст поэта. С детства мы привыкли относиться к нему как к живому, почетному члену семьи. Весной мы начищали бюст, все лето следили, чтобы не оставалось на нем птичьих следов. Выходя утром из дома, говорили: «Здравствуй, Пушкин!» Иногда я целовала его, он был моим божеством, и все, что относилось к нему, — чтение его стихов или выращивание роз возле бюста — казалось нам священнодействием.
Как-то во время грозы я смотрела из окна на курчавую бронзовую голову и мне стало страшно от того, что дождь по ней хлещет, молния может попасть.
— Ты боишься, он что-нибудь чувствует? — услышала я шепот подошедшей и, как всегда, угадавшей мои мысли Наташи. — Ни‑че‑го! Он — бог. Папа сказал: он — бог поэзии» [29].
Уже на 1920 год деревянные деревянные дома требовали капитального ремонта, прочие деревянные строения — текущего [30].
Воспоминания С. В. Гиацинтовой о Лаптево
Племянница А. А. Венкстерна, Софья Владимировна Гиацинтова (1895 — 1982) — известная советская актриса, театральный режиссёр и педагог, народная артистка СССР (1955), проводила детство в усадьбе «Лаптево», оставив о ней самые тёплые воспоминания.
По рассказам местных жителей, в Лаптево бывала также актриса Татьяна Львовна Пилецкая (одна из самых известных работ — роль Тани Огарёвой в фильме «Разные судьбы» (1956)). Эта информация не подтверждена.
Столик П. Я. Чаадаева
А также немного об обстановке имения и даже о резном столике П. Я. Чаадаева. Предоставим же ей слово.
«Алексей Алексеевич оказался последним наследником Чаадаева и имел право называться Венкстерном-Чаадаевым, но презрел эту, по его выражению, «возню». Полученное им разоренное имение Чаадаевых он спустил быстро и без остатка. Сохранился почему-то небольшой резной столик Чаадаева — его я помню уже в Лаптеве, последнем имении Алексея Алексеевича. Оно все сокращалось, и наконец незадолго до смерти он его продал. Мне тогда было лет пятнадцать. А Лаптево осталось навсегда символом всего прекрасного, что может быть в начале жизни, — безмятежной вольности, дивной природы, простодушной веры, духовной дружбы и, верно, многого другого, чему и слов не подберешь» [31].
Дорога в Лаптево
В усадьбу въезжали не со стороны Старого, как сегодня, а со стороны Ступино — приезжали в имение по железной дороге и въезжали в имение по деревянному березовому мосту, перекинутому через речку Хочёмку.
Софья Васильевна так вспоминает дорогу в Лаптево:
«Поездом ехали до станции Ступино, небольшого деревянного здания с палисадником. На деревянном же перроне знакомый начальник станции, в красной фуражке, брал под козырек, а мы бежали к запряженной тройкой коляске, ожидавшей нас поодаль. Начиналась ужасная дорога — рытвины, пригорки, глубокие колеи, сломанные мосты… Но перышки на шапке кучера весело покачивались, бубенчики на лошадях мелодично звенели, весенний воздух был полон цветочных запахов и, куда ни глянешь, — дикие леса, замшевые луга, широкая, плавная Кашира, впадающая в Оку, Спасо-Песковский монастырь… И всюду огромные, обросшие мхом камни, будто заброшенные откуда-то таинственными великанами. Сердца наши выпрыгивали из груди! Тарахтение коляски, въезжающей по березовому мостику в Лаптево, мы с Наташей называли «звуком счастья». Я всегда вспоминаю этот мостик, когда смотрю на «Белые кувшинки» Клода Моне, только у него мостик перекрывает ручей, а под лаптевским ручей высох и в образовавшейся сырой глубине темно-синим ковром цвели незабудки» [32].
Непрошенный визит в Образцово
«Гора с желтым песком, обрывом спускавшаяся к реке Хачёмке, казалась нам грандиозной, и мы окрестили ее Эльбрусом» [33].
«Еще один случай запомнился на всю жизнь. Мы загулялись далеко от дома, на противоположном берегу Каширки. Наступал вечер. Лошади мирно несли нас по узкой тропе между рекой и крутой, покрытой лесом горой. Вдруг они резко остановились: с горы бурным потоком лился настоящий водопад — накануне прошел сильный дождь. Мы хотели перевести лошадей, но они рванулись, кинулись в реку и, поплыв, быстро исчезли. Нам оставалось в сгустившейся темноте лезть в гору, в лес — с надеждой попасть в имение Образцово, где жили приятели наших родителей. По дороге я куда-то провалилась, меня вытаскивали с хохотом. Наконец, грязные и вымокшие, мы появились на освещенной террасе дома, где были отмыты, высушены и накормлены. Уже светало, когда нас, довольных и возбужденных происшествием, посадили в тарантас и отправили домой. Там царила паника — мокрые лошади вернулись без нас, и у одной к тому же перевернуто седло. Ясно — погибли! И вдруг наши бодрые голоса: «Лошади вернулись?» Сразу даже не знали, что с нами делать — бранить или целовать, но быстро выбрали второй вариант. Нас дома вообще никогда не ругали, только объясняли, что хорошо, а что плохо. И, по-моему, это самый действенный метод воспитания» [34].
Запас на зиму
«Перед отъездом в город мы с Наташей делали «запас на зиму», то есть вместе запоминали до следующего лета — осеннюю, блестящую серебром паутину, летящую над опустевшим полем, дым из кухни, устремленный в блекло-серое небо, кроваво-красные, шелестящие на ветру ветки рябины у самого балкона… Запоминали на зиму, а запомнили — на всю жизнь» [35].
«Теперь я знаю, а тогда только чувствовала, как важно, как необходимо сознание, что из любой точки земли тебе есть куда вернуться — и с радостью. Нашим главным домом в отрочестве, юности, как и в раннем детстве, оставалось Лаптево.
«Пойдем в сады зеленые,
В неведомый приют,
Где бьют ключи студеные,
Где иволги поют».
Эти строчки были лаптевскими позывными. Произнося их нараспев, мы мысленно устремлялись в любимый край, легко, как бывает в начале жизни, отлепляясь душой от только что покорявших нас заграничных красот» [36].
Храм в селе Старое
«Одна из ярких примет летней жизни в Лаптеве — троицын день. С вечера мы составляли множество букетов, которые помещали в большой чан с водой. В наших комнатах висели на гвоздиках заранее приготовленные разглаженные платья. И мы, счастливые, засыпали в ожидании праздника. В троицу всегда лето — жаркое, настоящее. Никого не мучил вопрос, какая будет погода в праздник, — конечно, солнечная. Я понимаю, что уподобляюсь бабушке из «Белых ночей» Достоевского, утверждавшей, что «и солнце-то светило ярче, и сливки-то так скоро не кисли», и вообще все было лучше. Ни о чем другом спорить не хочу, но с погодой же действительно что-то происходит. В те времена лето бывало длинное, светлое, горячее, весна — солнечная, осень — ненастная, а зима — холодная и снежная. Даже слов других кроме этих, дежурных, не надо было. Более того, сезон можно было определять по костюму: драповое пальто — страстная неделя, белый костюм — пасха… Могло ли быть, чтобы под Новый год шлепать по лужам, а первого мая кутаться в теплый платок. Так вот, разбуженные солнцем, мы начинали метаться из одного дома в другой, сворачивая по дороге с аллеи в сторону, где в полукруге из зеленых скамеек стояла плитка, на которой тетя Оля варила варенье, — мы пытались попасться ей на глаза, тогда она давала пробовать пенки, считавшиеся у нас деликатесом.
Но вот в каретном сарае слышится звяканье колокольчиков, — значит, все готово и мы, нарядные, с бантами в волосах и цветами, рассаживаемся: взрослые — в коляске, девочки — в долгуше, мальчики — в дрожках. Дрожки тарахтели и вытрясали душу, но сидеть верхом на обитой кожей скамейке мальчикам казалось признаком мужественности. Через поля — лес тянется сбоку — мы приезжаем в село Старое. По трем ступенькам входим в старинную церковку. Она набита людьми и полевыми цветами, не церковь — луг в ромашках и васильках.
Потом веселая дорога домой, общий завтрак в нашем или венкстерновском доме, гулянье и, наконец, обед в глубине сада, в большой беседке. Все вкусно, но мы ждем только сладкого блюда, которое повар таинственно и нежно называет «маседуан» — одно это слово придает очарование кушанью. Оно состоит из ягод, фруктов, мороженого и чего-то еще — неизъяснимого — и подается в аппетитных пузатых бокалах. Восторг!» [37].
Сангины
«Недалеко от Лаптева, в Образцове, снимали дом знакомые моих родителей Сангины. Их дочь Лида была красивая девушка с тяжелой фигурой и грубыми руками. Жила она по каким-то непреложным, категорическим правилам, было в ней что-то абсолютно порядочное и приятное, перед чем не устоял Володя Венкстерн, — и мы снова оживленно готовились к свадьбе» [38].
И действительно, в 1913 году в Москве венчались потомственный дворянин, выпускник юридического факультета Императорского московского университета Владимир Алексеевич Венкстерн и дочь статского советника и инженера путей сообщения Лидия Николаевна Самгина [39].
Продажа усадьбы Б. Н. Шеншину
Последним владельцем усадьбы был Б. Н. Шеншин [40]. Усадьба перешла к нему не позднее 1911 года [41]. С. В. Гиацинтова вспоминает, что на момент продажи ей было «лет пятнадцать». То есть это, опять же, 1910 год.
Борис Николаевич Шеншин (1879 — ?) — отдельный цензор по иностранной цензуре в Москве (16 июня 1912), одновременно допущен к занятиям в МКДП на правах члена. 13 мая 1913 уволен по прошению [42].
После 1917 года. Трудкоммуна бывших политзаключенных
В апреле 1918 года на базе бывшего помещичьего хозяйства была образована «Первая Лаптевская трудовая группа амнистированных политических и проч. ея членов» [43]. Коммуна состояла преимущественно из политзаключенных поляков [44].
Председателем трудовой группы на 1918 год был Бронислав Вощик, хозяйственные инструкторы — Ян Квасневский и Ян Кубицкий [45].
В октябре 1918 года Бронислав Вощик был командирован в имение «Кочкорево» в качестве управляющего — он исполнял свои обязанности с 22 октября по 3 декабря [46].
Реорганизация коммуны
15 июля 1918 года в Московский губернский комиссариат земледелия поступило заявление от членов Лаптевской трудовой группы, согласно которому на общем собрании трудгруппы было принято решение о реорганизации, так как
«…было постановлено реорганизовать нашу группу, основанную 15 мес[яцев] тому назад на благотворительно-хищнических началах лицом, ничего общего с теперешним строем не имеющим и являющимся по нашему мнению агентом помещика имения, которое в настоящее время занято группой.
Решение собрания выявило его желание организоваться снова, на новых началах с … коммунистической группы и удалить из ее состава элемент ненадежный, не заслуживающий доверия. По выбытии этих «благодетелей» пашен осталось ядро группы в количестве 14 человек» [47].
В июне 1918 года на базе бывшего помещичьего хозяйства была организована Первая Лаптевская трудовая коммуна [48].
Члены Лаптевской трудкоммуны
В состав Лаптевской трудкоммуны входили [49]:
- Бронислав Иосифович Чарковский;
- Р. О. Качаловский;
- В. К. Бохман;
- А. Курак;
- С. Гульбин;
- И. Грязев;
- Бронислав Вощик;
- Ян Кубицкий;
- Григорий Кулеги;
- Иосиф Добосевиц;
- Тациковский;
- Т. К. Стахе.
На 31 июля 1918 года председателем Лаптевской трудкоммуны был Бронислав Иосифович Чарковский, секретарь — Бронислав Вощик [50]. На 1919 год председатель — Ян Кубицкий [51].
Жизнь в коммуне. Образцовый улей
В июле же 1918 года коммуна решила приобрести образцовый улей, желая развивать в имении пчеловодство [52]. Были приобретены два рамочных улья для нужд пасеки [53]. Также коммуна испрашивала поддержки у Отдела о коммунах Наркомата земледелия в обустройстве кузницы [54].
Ремонт мастерских
В сентябре 1918 года были выделены деньги на обустройство в коммуне ремонтных мастерских сельскохозяйственной техники [55]. В акте обследования коммуны от 1920 года отмечается, что большинство инвентаря было принято (от помещика) в неисправном состоянии, однако, благодаря кузнечно-слесарной мастерской инвентарь удалось исправить [56].
Лошади из Колыберево
Голодное время первых лет революции сказалось и на жизни в имении «Лаптево». Так, Лаптевская трудовая коммуна подавала прошения о том, чтобы им выделили лошадей, поскольку лошадей в хозяйстве слишком мало. В итоге, лошадей для коммуны буквально «наскребли по сусекам»: недостающих лошадей коммуна получила из коммуны «Труд и свет» Коломенского уезда (Колыберево) [57].
Мыло
А в марте 1919 года, ссылаясь на то, что в коммуне нет мыла (и вообще его нет нигде) и нечем стирать, просили выдать с химического завода в Жилево каустическую (в деле написано «холстическую») соду, чтобы изготовлять мыло своими силами [58].
Обустройство библиотечки
В январе 1919 года в коммуну была приобретена библиотечка, содержащая книги «как по политическим вопросам, так и по сельскому хозяйству» [59].
По данным на 1920 год совхоз в Лаптево относился к Каменской группе совхозов Коломенского уезда [60].
Ликвидация Лаптевской трудкоммуны
В 1921 году Лаптевская трудкоммуна ликвидировалась. В период ликвидации коммуны наблюдались хищения имущества коммуны со стороны местных крестьян (в частности, крали рамы) [61]. Усадьба была поставлена на охрану [62].
Тогдашний усадебный сторож докладывал [63], что
«Доношу, что в сов[хозе] Лаптево сдаваемое сторожем производит явные разрушения недвижимого имущества т. к. при моих посещениях совхоза в различные периоды времени отмечено; в одно время полное наличие окон, дверей; в другое уже отсутствие таковых. Отрицая всякую возможность что подобные явления происходят вследствие непонимания и темноты окрестными жителями, так как совхоз Лаптево в настоящее время имеет достаточное количество оружия».
Бывшим лаптевским коммунарам было предоставлено хозяйство «Хорошевка» (очевидно, речь идет о бывшем имении С. Д. Красильщиковой на берегу Оки в современном Ясногорском районе Тульской области) в Тульской губернии, туда был перевезен инвентарь [64].
Однако достоверных сведений о том, переселились ли бывшие лаптевские коммунары в Хорошевку, нет. Есть информация, что их имущество было перевезено скорым поездом в Москву [65].
Список источников, литературы и примечания:
- Гиацинтова С. В. С памятью наедине / Лит. запись Н. Э. Альтман, предисл. С. В. Образцова, послесл. К. Л. Рудницкого. 2-е изд. М.: Искусство, 1989. С. 299.
- ЦГА г. Москвы. Ф. 203. Оп. 747. Л. 256; ЦГА г. Москвы. Ф. 203. Оп. 747. Д. 113. Л. 355.
- ЦГА г. Москвы. Ф. 203. Оп. 747. Д. 113. Л. 355 об.
- Кусов, В. С. Земли Московской губернии в XVIII веке [Карты] : карты уездов, описания землевладений / авт. В. С. Кусов. — Москва : Московия, 2004 — Т. 2 — С. 247.
- ЦГА г. Москвы. Ф. 203. Оп. 747. Д. 462. Л. 583.
- ЦГА г. Москвы. Ф. 51. Оп. 8. Д. 23. Л. 428; ЦГА г. Москвы. Ф. 51. Оп. 8. Д. 117. Л. 359.
- Софья Алексеевна Горяинова (Исленьева) ум. 1847 — Родовод [Электронный ресурс]. URL: https://ru.rodovid.org/wk/Запись:307533, режим доступа: свободный. Дата обращения: 08.12.2025.
- ЦГА г. Москвы. Ф. 203. Оп. 780. Д. 4351. Л. л. 35 об. — 36.
- ЦГА г. Москвы. Ф. 101. Д. 659.
- Дворяне Раевские — Старый парк [Электронный ресурс]. URL: http://troekurovo-park.ru/dvoryane-raevskie/, режим доступа: свободный. Дата обращения: 10.12.2025.
- ЦГА г. Москвы. Ф. 51. Оп. 8. Л. л. 523 — 526.
- Нистрем, К. М. Указатель селений и жителей уездов Московской губернии / Сост. по офиц. сведениям и документам К. Нистремом. — Москва : тип. Ведом. Моск. гор. полиции, 1852. — С. 538.
- ЦГА г. Москвы. Ф. 51. Оп. 8. Д. 454. Л. 904.
- Столетней давности сюжет. Книга марта. Дневник Варвары Петровны Шереметевой. [Электронный ресурс]. URL: https://kn-pam.pskovlib.ru/vse-novosti/333-stoletnej-davnosti-syuzhet-kniga-marta-dnevnik-varvary-petrovny-sheremetevoj, режим доступа: свободный. Дата обращения: 10.12.2025.
- Шрамченко, А. П. Справочная книжка Московской губернии, (описание уездов), составленная по официальным сведениям управляющим Канцелярией московского губернатора А.П. Шрамченко : Изд. 1890 г. — Москва : Губ. тип., 1890. — С. 285.
- Большой Русский Альбом — Галерея [Электронный ресурс]. URL: https://rusalbom.ru/photo/default/47456, режим доступа: свободный. Дата обращения: 10.12.2025.
- Московские церковные ведомости. М., 1893, выпуск № 51/52. С. 709.
- Московские церковные ведомости. М., 1895. выпуск № 10. — С. 101.
- Памятная книжка Московской губернии на 1899. С. 285.
- Алексей Алексеевич Венкстерн — Прим.
- ЦГА г. Москвы. Ф. 277. Оп. 1 т. 1. 1881.
- Гиацинтова С. В. С памятью наедине / Лит. запись Н. Э. Альтман, предисл. С. В. Образцова, послесл. К. Л. Рудницкого. 2-е изд. М.: Искусство, 1989. С. 299.
- Гиацинтова С. В. С памятью наедине / Лит. запись Н. Э. Альтман, предисл. С. В. Образцова, послесл. К. Л. Рудницкого. 2-е изд. М.: Искусство, 1989. С. 299.
- Гиацинтова С. В. С памятью наедине / Лит. запись Н. Э. Альтман, предисл. С. В. Образцова, послесл. К. Л. Рудницкого. 2-е изд. М.: Искусство, 1989. С. 299.
- Гиацинтова С. В. С памятью наедине / Лит. запись Н. Э. Альтман, предисл. С. В. Образцова, послесл. К. Л. Рудницкого. 2-е изд. М.: Искусство, 1989. С. 337.
- ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 172. Л. л. 37 об., 80 об., 120 об.
- ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 172. Л. 35 об.
- Гиацинтова С. В. С памятью наедине / Лит. запись Н. Э. Альтман, предисл. С. В. Образцова, послесл. К. Л. Рудницкого. 2-е изд. М.: Искусство, 1989. С. 300.
- Гиацинтова С. В. С памятью наедине / Лит. запись Н. Э. Альтман, предисл. С. В. Образцова, послесл. К. Л. Рудницкого. 2-е изд. М.: Искусство, 1989. С. 304.
- ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 172. Л. 80 об.
- Гиацинтова С. В. С памятью наедине / Лит. запись Н. Э. Альтман, предисл. С. В. Образцова, послесл. К. Л. Рудницкого. 2-е изд. М.: Искусство, 1989. С. 299.
- Гиацинтова С. В. С памятью наедине / Лит. запись Н. Э. Альтман, предисл. С. В. Образцова, послесл. К. Л. Рудницкого. 2-е изд. М.: Искусство, 1989. С. 299.
- Гиацинтова С. В. С памятью наедине / Лит. запись Н. Э. Альтман, предисл. С. В. Образцова, послесл. К. Л. Рудницкого. 2-е изд. М.: Искусство, 1989. С. 303.
- Гиацинтова С. В. С памятью наедине / Лит. запись Н. Э. Альтман, предисл. С. В. Образцова, послесл. К. Л. Рудницкого. 2-е изд. М.: Искусство, 1989. С. с. 303 — 304.
- Гиацинтова С. В. С памятью наедине / Лит. запись Н. Э. Альтман, предисл. С. В. Образцова, послесл. К. Л. Рудницкого. 2-е изд. М.: Искусство, 1989. С. 305.
- Гиацинтова С. В. С памятью наедине / Лит. запись Н. Э. Альтман, предисл. С. В. Образцова, послесл. К. Л. Рудницкого. 2-е изд. М.: Искусство, 1989. Гиацинтова. С. 325.
- Гиацинтова С. В. С памятью наедине / Лит. запись Н. Э. Альтман, предисл. С. В. Образцова, послесл. К. Л. Рудницкого. 2-е изд. М.: Искусство, 1989. С. 327, 328.
- Гиацинтова С. В. С памятью наедине / Лит. запись Н. Э. Альтман, предисл. С. В. Образцова, послесл. К. Л. Рудницкого. 2-е изд. М.: Искусство, 1989. С. 332.
- ЦГА г. Москвы. Ф. 203. Оп. 782. Д. 83. Л. л. 53 об. — 54.
- ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 172. Л. 80.
- Населенные местности Московской губернии. Приложение к Памятной книжке Московской губернии на 1912 год. Москва: Изд. Московского столичного и Губернского статистического комитета, 1911. С. 316.
- Патрушева Н.Г., Гринченко Н.А. Шеншин Борис Николаевич — Открытый текст [Электронный ресурс]. Источник: https://opentextnn.ru/censorship/russia-until-1917/personalia/sh-personalia/shenshin-b/.
- ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 172. Л. л. 16, 34 об., 35 об., 80.
- ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 172. Л. 80.
- ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 172. Л. 16.
- ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 172. Л. 15.
- ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 172. Л. л. 34, 34 об.
- ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 1060. Л. 25; ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 172. Л. 16.]
- ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 172. Л. л. 35 об., 44, 52, 53.
- ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 172. Л. л. 16, 34 об., 35 об.
- ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 172. Л. 44.
- ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 172. Л. 64.
- ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 172. Л. 67.
- ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 172. Л. 69.
- ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 172. Л. л. 16, 34 об., 35 об.
- ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 172. Л. 80 об.
- ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 172. Л. 42.
- ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 172. Л. 47.
- ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 172. Л. 57.
- ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 615. Л. 34.
- ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 615. Л. 139.
- ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 615. Л. 142.
- ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 615. Л. 145.
- ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 615. Л. 143.
- ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 615. Л. 147.