Особенно популярна легенда о кладе Марины Мнишек — особенно сегодня, когда многие увлечены приборным поиском (что может повлечь за собой уголовную ответственность).
Приборный поиск мы не одобряем, но все же расскажем о своем видении проблемы клада Марины Мнишек — тем более, что кладоискателям его найти все равно не грозит.
Содержание
О Марине Мнишек
Марина Мнишек — польская дворянка, известная своей ролью в истории Смутного времени в России начала XVII века. Она была женой двух самозванцев, выдававших себя за царевича Дмитрия Ивановича, сына Ивана Грозного, известных как Лжедмитрий I и Лжедмитрий II.
Связь Марины Мнишек с Коломной связана главным образом с её пребыванием там во времена правления Лжедмитрия II. После свержения Василия Шуйского в июле 1610 года и захвата власти Семибоярщиной, Лжедмитрий II обосновался в Тушине, близ Москвы, где Марина Мнишек также находилась некоторое время. Однако вскоре ей пришлось покинуть Москву и укрыться в крепости города Коломна вместе с мужем.
Коломна в тот период играла важную роль как оборонительный пункт, защищавший подходы к Москве с юга. Здесь Марина Мнишек провела значительное время, ожидая развития событий вокруг борьбы за власть в Московском государстве. Несмотря на поддержку некоторых боярских группировок, положение Лжедмитрия II оставалось нестабильным, и он продолжал бороться за признание своего права на престол.
Однако вскоре события приняли неблагоприятный оборот для супругов. Осенью 1610 года Лжедмитрий II покинул Коломну и отправился в Калугу, оставив Марину в городе. В конечном итоге судьба обоих оказалась трагичной: Лжедмитрий II погиб в декабре 1610 года, а Марина Мнишек позже попала в плен и умерла в заключении.
Согласно коломенской городской легенде, она содержалась в заключении в угловой башне Коломенского кремля, которую часто называют Маринкиной. По легенде, она обернулась сорокой и вырвалась на волю из башни.
Таким образом, связь Марины Мнишек с Коломной является частью сложной и драматической эпохи русской истории, известной как Смутное время, когда страна переживала глубокий политический кризис и столкновение различных претендентов на трон.
Предание о кладе Марины Мнишек
Наиболее обстоятельное описание легенды мы встречаем в очерке о Коломне В. Я. Улановой в «Настольном календаре Московской губернии на 1920 год»: данный источник приводит эти сведения, ссылаясь на Н. Д. Иванчина-Писарева (1794 — 1849):
«В брошюре своей [Имеется в виду «Прогулка по древнему Коломенскому уезду». — Прим.] говорил я о древних памятниках и самой Коломны. Посетив ее еще раз и получив еще некоторые известия, сообщаю читателю все найденное и слышанное мною.
…
Расскажу, кстати, одно предание, относящееся к этим [То есть Пятницким. — Прим.] воротам: Кудесница ХVII столетия, Марина Мнишек, овладев Коломною, ее ограбила, и когда была принуждена, вместе с Заруцким, выступить из нее, то, выломав огромные железные створы из этих ворот, отвезла их с награбленными вещами за двадцать пять верст от Коломны, на урочище Старцевский брод [Выделено в источнике. — Прим.], близ села Богородского, упомянутого в моей брошюре. Там зарыла она свою добычу, и, покрыв яму вратными створами, засыпала ихъ землею. Продолжая сказание, словоохотные старцы утверждают, что многие смельчаки покушались в ночное время отрывать Маринкин клад [Выделено в источнике. — Прим.], но уходили объятые ужасом».
В. Я. Уланова же, в свою очередь, не уточняет источник, где Н. Д. Иванчин-Писарев фиксирует данное предание (а также где и от кого им получены сведения). Одно можно сказать определенно: указанной информации нет в знаменитой «Прогулке по древнему Коломенскому уезду». Однако информация была опубликована Н. Д. Иванчиным-Писаревым в качестве дополнения к «Прогулке…» в 1845 году [Иванчин-Писарев, Н. Д. Еще несколько воспоминаний о коломенском пути и о самом городе. (В дополнение к изданному в сем году сочинению «Прогулка по древнему Коломенскому уезду» // Москвитянин — учено-литературный журнал. — Ч. 2. № 3. — Москва: издательство Погодина, 1845. С. 16 — 17.]:
«Любопытно еще следующее предание о Коломенских Пятницких воротах, записанное Иванчиным-Писаревым: «Марина Мнишек, овладев Коломною, ее ограбила и, когда была принуждена вместе с Заруцким выступить из нее, то, выломав огромные железные створы из этих ворот, отвезла их с награбленными вещами за 25 верст от Коломны, на урочище Старцевский брод, близ села Богородского. Там зарыла она свою добычу и, покрыв яму вратными створами, засыпала их землею» [Уланова, В. Я. Коломна и ее уезд // Настольный календарь Московского края на 1920 год. — Москва: Московский кредитный союз кооперативов, 1920. — С. 30.].
Данное упоминание легенды о кладе Марины Мнишек под селом Богородским, сделанное в 1845 году, и будем считать первым письменным источником легенды.
Какие выводы можно сделать из заметки Н. Д. Иванчина-Писарева? Предание о кладе Марины Мнишек им было, очевидно, от кого-то получено — видимо, от «словоохотных старцев».
А вот где был зарыт искомый клад (если верить преданию) — вопрос (учитывая достаточно распространенное название населенного пункта).
Первый кандидат на самое подходящее место для клада Марины Мнишек — деревня Борогодское Коломенского городского округа. Когда-то это было село Богородское — центр прихода, куда входило в том числе сельцо Малое Уварово, где родился известный поэт А. Е. Разоренов.
Сверяемся с Н. Д. Иванчиным-Писаревым: это село Богородское, расстояние до города тоже подходит — 18 — 20 километров. Конечно, это не 25 верст, но не будем забывать о допущении погрешности (данные могли быть даны приблизительные, при этом счет верст можно осуществлять по дорогам, а можно — прямо из точки в точку, и в последнем случае данные тоже будут различаться).
При этом и сам Иванчин-Писарев упорно ассоциирует Богородское (Голицыных; то есть то Богородское, которое в районе Малого Уварово) с Богородским, в районе которого расположен Старцевский брод [Иванчин-Писарев, Н. Д. Прогулка по древнему Коломенскому уезду / Соч. Николая Иванчина-Писарева. — Москва : Ав. Семен, 1843 (обл. 1844). — С. 60 — 61; ЦГА г. Москвы. Ф. 203. Оп. 747. Д. 533. Л. 293.].
Более того, как известно, Марина Мнишек и Заруцкий уходили на Рязань по Каширской дороге, а Богородское находится как раз в в этом направлении.
Но вопрос: а где же тогда урочище Старцевский брод? И вообще, что это за топоним?
Задокументированное название топонима нам пока обнаружить не удалось.
Так, в писцовой книге Коломны и уезда 1577 — 1578 гг. в районе Богородского на реке Вележевке (на Планах генерального межевания мы видим топоним «Лелешевка») мы видим лишь упоминание таких объектов, как Холутины дубравы, Хотунский луг и Троншинский лес [Писцовые книги Московского государства / под ред. действительного члена Н. В. Калачова. — Санкт-Петербург : издание Императорского русского географического о-ва, 1872-1895 (в тип. Второго отд-ния Собственной Е. И. В. канцелярии). — С. 379, 390.]. И как раз в районе Богородского крохотная речушка Вележевка впадает в Коломенку, которая здесь уже достаточно полноводная.
Также следует учитывать, что в Коломенском уезде было еще одно село Богородское (Богородицкое) — это село Батайки. Поэтому это селение, на наш взгляд, также необходимо учитывать при поиске (упоминания в качестве села Богородского встречались нами в 1746 г. [ЦГА г. Москвы. Ф. 203. Оп. 747. Д. 122. Л. 651.] ).
Село Богородицкое, Батайки тож, тоже находится на дороге из Коломны в Каширу, только намного дальше — порядка 40 километров от Коломны, почти на берегу Оки. Это уже сужает круг поисков и обращает нас вновь к Богородскому в районе Малого Уварово; однако, говоря о броде, более уместно было бы говорить о броде через Оку, хотя и Коломенка — тоже крупная река, которая наверняка имела бродки (как и Вележевка).
С другой стороны, если относиться к цитате Иванчина-Писарева дословно, то села Богородское и Богородицкое — не совсем одно и то же. И Батайки — это Богородицкое. А Богородское — это Богородское. Хотя при этом нельзя не учесть ремарку Е. М. Поспелова о том, что название «Богородское» селения в Коломенском, Орехово-Зуевском, Подольском, Рузском, Сергиево-Посадском районах получили по находившимся в них церквам, освященным во имя праздников, связанных с культом Богородицы (Рождество Богородицы, Введение во храм, Успение) или ее наиболее почитаемых икон. В писцовых книгах XVI в. названия по таким церквам встречаются неоднократно, но всегда в форме Богородицкое. Пик употребительности названий Богородское приходится на середину XIX в.: по данным списка 1862 г., в границах Московской губернии того времени насчитывалось 28 селений с этим названием [Поспелов, Е. М. Географические названия Московской области : топонимический словарь : более 3500 названий городов, сел, поселков, деревень, железнодорожных станций и остановочных пунктов, лесопарков и болот, рек и озер : самая полная информация об истории и происхождении названий : сведения о характере, статусе и административном положении географических объектов / Е. М. Поспелов. — Москва : АСТ [и др.], 2008. — С. 156.].
Учитывая то, что, по В. Я. Улановой, предание зафиксировано Н. Д. Иванчиным-Писаревым (в XIX веке и по состоянию на XIX век от того, кто рассказал это предание), то название села могло быть видоизменено по сравнению с первоначальным вариантом.
Выводы
Таким образом, вопрос о местонахождении клада Марины Мнишек (как и, собственно, существование самого клада) является поводом для исследований, и ничего определенного здесь сказать нельзя.
Можно сказать только одно: эта легенда и далее будет будоражить умы, даже если в результате окажется, что и сам Старцевский брод был выдуман народной молвой.