В устье реки Коломенки располагалась некогда водяная мельница, находящаяся в городской собственности. Эту мельницу сдавали в аренду предпринимателям, она запечатлена на нескольких дореволюционных открытках, и с этой мельницей также связано несколько интересных имен.
Содержание
Где располагалась городская водяная мельница в Коломне
На одной из самых точных карт Коломны (план 1873 года) мы видим запруду и комплекс строений. Сразу после запруды ширина реки заметно снизилась.
Данную локацию подтверждают также данные об этой мельнице в повести И. И. Лажечникова «Беленькие, черненькие и серенькие» (1856) — об этом произведении будет еще сказано далее: «И вот почему речка так суетливо торопится всё вперёд и вперёд! Казалось бы, немного добежать и броситься в широкое раздолье, а тут, назло ей, загородила дорогу колдунья-мельница. Брюзжит старушка, и стучит костылями, и поднимает пыль столбом. Смирные до сих пор воды сердито бросаются на неё; начинается схватка — вопль, тревога на всю окрестность…Но вот вырвались они из плена. Вспененные, весело, игриво, как бы радуясь своей свободе, они бросаются в широкие объятия M[оскв]ы реки, которая сама спешит отнести свою добычу ожидающей её неподалёку О[к]е».
То есть мельница действительно стояла в самом устье реки.
При этом просим обратить внимание на то, что русло Коломенки изменили, и теперь она течет по руслу реки Чуры (то есть слева от Конькобежного центра, если смотреть на реку от улицы Октябрьской революции), а Коломенка изначально протекала по правую сторону от Конькобежного центра.
Это хорошо видно также на Плане Коломны от 1784 года: более полноводная Коломенка течет справа, а слева находится более тонкий ручеек, берущий свой исток от небольшого озерца. При этом мельница на этом плане обозначена буквой F.
Поэтому примерное местонахождение мельницы мы определим примерно в этом месте:
Городская водяная мельница в Коломне. История
О водяной мельнице на реке Коломенке «на посаде» встречаются упоминания еще от 1688 года, однако, действительно ли это именно та мельница, которая находилась в устье Коломенки в начале XX века, утверждать ничего нельзя. Так, патриарх Антиохийский Макарий при посещении Коломны в XVII веке утверждал, что
«Также и с другой стороны протекает другая, маленькая река Коломна (Коломенка), на которой устроены мельницы; по ней и город получил свое название» [Павел Алеппский (архидиакон; ок. 1627-1669).
Путешествие Антиохийского Патриарха Макария в Россию в половине XVII века, описанное его сыном архидиаконом Павлом Алеппским : (по рукописи Московского главного архива М-ва иностранных дел).
Вып. 2 : От Днестра до Москвы: От Днестра до Москвы. — 1897. — С. 146.].
Упоминание о мельнице же в 1688 году имело место быть в связи с судным делом между коломенскими посадскими людьми и Голутвиным монастырем, который эту мельницу и построил [См. Российский государственный архив древних актов (РГАДА). Ф. 125. Оп. 2. Д. 210; РГАДА. Ф. 125. Оп. 1. Кн. 55. Д. 1.]. Следует иметь в виду, что на тот момент это был тот монастырь, который мы именуем Старо-Голутвиным монастырем.
Далее мельница упоминается в очерке об уездном городе Коломне за 1785 год:
«Под самым городом у устья реки Коломенки имеется пильная о двух рамах мельница, при коей есть и мелющая хлеб» [Состояние столичного города Москвы 1785 г. — Москва : тип. Щепкина, 1879. — С. 14.].
Пильная мельница — это завод по пилке древесbны на водной тяге.
Интересно то, что данная мельница (точнее говоря, мельница, стоявшая ранее на ее месте) упоминалась еще в повести И. И. Лажечникова «Беленькие, черненькие и серенькие» (1856 год). Локация мельницы описана довольно подробно, хотя и географические названия названия скрываются за псевдонимами, введенными Лажечниковым:
«Подле полуденной садовой калитки, у наружной стены забора, лицом к городу, Ваня, с помощью дядьки, устроил себе скамеечку. Тут он, иногда с матерью, иногда на коленях пригожей соседки, купеческой дочери, которая очень ласкает его, и даже один, засиживается по целым часам. От ножек скамейки начинается зелёный скат к реке Холодянке [Судя по всему, имеется в виду Коломенка. — Залата Т. К.]. Вот спешит и всё спешит она унести свои воды в реку, которая издали будто манит её к себе. На пустынной Холодянке ни одного челнока, берега тесно сжимают её; а там какое раздолье! Полногрудая красавица кокетливо выказывает только край своей голубой ферязи, только мелькают разноцветные ленты, развевающиеся на бесчисленных мачтах её караванов. И вот почему речка так суетливо торопится всё вперёд и вперёд! Казалось бы, немного добежать и броситься в широкое раздолье, а тут, назло ей, загородила дорогу колдунья-мельница [sic! — Залата Т. К.]. Брюзжит старушка, и стучит костылями, и поднимает пыль столбом. Смирные до сих пор воды сердито бросаются на неё; начинается схватка — вопль, тревога на всю окрестность…
Но вот вырвались они из плена. Вспененные, весело, игриво, как бы радуясь своей свободе, они бросаются в широкие объятия M-ы [Москвы. — Прим. Залата Т. К.] реки, которая сама спешит отнести свою добычу ожидающей её неподалёку О-е [[[[[Оке. — Прим. Залата Т. К.]. Влево, между мельницей и кожевенным заводом, стоящим в Запрудье, виден вдали Ба-ев монастырь [Бобренев монастырь. — Прим. Залата Т. К.]. Туда Ваня ездит иногда на богомолье с своею матерью. Там лик Спасителя так приветливо на него смотрит, а добрый старец-архимандрит, благословляя его и давая ему свою ручку поцеловать, всегда жалует его просвирой. За монастырём тянется мрачный лес, которому конца не видно. Вправо, против мельницы, на отвесной вышине, одиноко стоит полуразвалившаяся башня [Маринкина (она же Наугольная, Круглая, башня Коломенского кремля. — Залата Т. К.], которая, как старый, изувеченный инвалид, не хочет ещё сойти с своего сторожевого поста. Кругом всё развалины. В нескольких саженях от неё начинается гряда камней, всё идёт возвышаясь, сливается потом в сплошную стену [Действительно, прясла стены между Маринкиной и Грановитой башни претерпели серьезные разрушения. — Залата Т. К.] и наконец замыкается высокою угловою башнею [Грановитая башня Коломенского кремля. — Залата Т. К.]. Это отрывок кремля, построенного в давние времена от нашествия татар. Широкая стена, которая поворачивает влево от этого угла, более уцелела, несмотря на то что она беспрестанно расхищалась на разные постройки, казённые и из-за них частные [Собрание сочинений И. И. Лажечникова. Санкт-Петербург: изд. П. И. Крашенинникова, 1858. С. 11 — 13.].
Позже эту мельницу вспоминает и Б. А. Пильняк в своей статье «На родине И.И. Лажечникова»:
«Но вот-я уже не в восемнадцатом, я в шестнадцатом веке. Я в Кремле. Стоят башни, высятся стены, поднимается собор, оставшийся от четырнадцатого века, вот церковь, где по преданию венчался с женою своею Дмитрий Донской, вот ворота, через которые он уходил воевать с Мамаем,- Пятницкие ворота, на них написано, когда и как это было, и стенопись воспроизводит прежнее — Дмитрия с воинством на конях, воеводу и горожан с хлебом-солью, духовенство, народ…
Мир городу сему и всем, кто пройдет врата сии» — написано на них. Я прохожу их. Направо под холмом Москва-река, в которую впадает Коломенка. На Коломенке шумит мельница (в «Беленьких , черненьких и сереньких» она описана) [Памятники Отечества: Альманах ВООПиК. Выпуски 31 — 32. 1994. С. 106.].
Возрождение мельницы, 1920-е
В 1923 году Евтей Тимофеевич Ежов (жил при мельнице), Василий Тимофеевич Исаев (жил на Красной улице, дом 4) и Александр Петрович Лисицын взяли в аренду разрушенную мельницу на Коломенке, заключив договор с Коломенским уездным исполкомом [Источник сведений, представленных в данном разделе — дело о переписке с Коломенским УИКом о восстановлении в правах арендатора водяной мельницы в Коломне товарища Лисицына (ЦГАМО. Ф. 66. Оп. 1. Д. 859).].)).
Арендаторы занялись восстановлением мельницы и начали работу на ней.
Двадцать восьмого марта 1925 года А. П. Лисицын вышел из товарищества, уехал из Коломны и поступил бухгалтером в Каширу «на электрическую станцию».
В момент ухода Лисицына (март 1925 года) работы на мельнице были окончены, а плотина затем разобрана.
Принявшие на себя обязательства арендаторов Ежов и Исаев следили за мельницей, в том числе когда она была затоплена в половодье, и после половодья восстановили плотину.
К этому времени Лисицын вновь пожелал быть арендатором мельницы. Второго июня 1925 года было отменено постановление Коломенского уездного исполкома, и А. П. Лисицын вновь стал арендатором.
Ежов и Исаев подали жалобу, где требовали отменить постановление от 2 июня и исключить Лисицына из числа арендаторов, полагая, что он в угоду своим личным интересам «переждал» те периоды, когда требовались вложения в мельницу, и теперь, когда всё хорошо, он вновь входит в товарищество.
Поскольку Ежов и Исаев не оформили в нотариальном порядке исключение Лисицына, секретарем президиума Моссовета товарищем Волковым было вынесено распоряжение оставить постановление Коломенского УИКа в силе, а вопросы понесенных расходов между товарищами оставить на усмотрение народного суда.