Усадьба Алешково

Алёшково — усадьба в городском округе «Ступино» (до вхождения в состав Ступинского района — территория Озёрского района).

Усадьба и её отдельные элементы подлежат государственной охране как объекты культурного наследия федерального значения (номер в ЕГРОКН — 501420547450006):

• центральный корпус (номер в ЕГРОКН — 501410547450086);
• боковой служебный корпус (номер — 501410547450076);
• главный дом (на самом деле, это — конный двор) (номер — 501420547450026);
• конный двор (номер — 501620547450066);
• ограда и ворота парадного двора (номер — 501410547450096);
• северный флигель и переходная галерея между главным домом и флигелем (номер в ЕГРОКН — 501410547450016);
• хозяйственный корпус (номер — 501410547450046);
• северный служебный корпус (номер — 501410547450056);
• церковь Успения Пресвятой Богородицы (номер — 501410547450036).

Как доехать

Кликните, чтобы посмотреть карту:

Адрес усадьбы: Московская область, городской округ Ступино, деревня Алёшково, район Успенской улицы. 

Как доехать на автомобиле (двигаясь от Москвы):

1. От Москвы по трассе М4 до города Ступино. 
2. Рядом с железнодорожной станцией Ступино пересечь железнодорожный переезд и продолжить движение по Колхозной улице.
3. Ехать до поворота на Суково.
4. Продолжить движение через Суково.

Как добраться до усадьбы Алёшково общественным транспортом:

От железнодорожной платформы «38 км» (следуя от Казанского вокзала) или «Белопесоцкий» (следуя от Павелецкого вокзала):

1. Доезжаете до железнодорожной платформы «38 км» (с Казанского вокзала) или «Белопесоцкий» (с Павелецкого вокзала).
2. Садитесь на автобус №58 («Озёры — Ступино») и следуйте до остановки «Тарбушево-2».
3. От остановки пешком дойти до усадьбы.

Общее время в пути — примерно 2 часа.

Следуя от железнодорожной платформы «Озёры»:

1. Доезжаете до железнодорожной платформы «Озёры».
2. Садитесь на автобус №55 до остановки «Мощаницы».
3. От остановки пешком около 4 км до усадьбы.

Время в пути также составляет примерно 2 часа.

Дополнительные рекомендации для посещения:

• Проверьте актуальное расписание. Расписание автобусов может меняться, поэтому перед поездкой уточните его в справочной службе автовокзала или на онлайн-сервисах.
• Учитывайте сезонность. Пешая прогулка может быть затруднена в плохую погоду или в период распутицы.
• Будьте осторожны. В окрестностях усадьбы иногда встречаются гадюки, особенно в летний период. Также следует позаботиться и о защите от клещей.

Что посмотреть

На 2026 год усадьба находится в руинированном состоянии. Среди руин — ряд хозяйственных зданий, остатки главного дома, парадных ворот, кирпичная водокачка, храм Успения Пресвятой Богородицы. Особенный интерес представляет здание конного двора с мезонином.

Характеристика ансамбля усадьбы

Обратимся же к анализу ансамбля усадьбы, данному в авторитетном издании «Памятники архитектуры Московской области» (авт. коллектив: Б. Л. Альтшуллер, М. В. Дьяконов, Г. К. Игнатьев [и др.] ; под общ. ред. Е. Н. Подъяпольской):

«Ансамбль в формах классицизма, характерных для 1800-х гг., занимает вершину пологого холма. Его постройки, вытянутые вдоль склона, образуют панораму, рассчитанную на восприятие с подъездной дороги.

Композиционным центром усадьбы служит жилой комплекс, образованный главным корпусом и двумя флигелями, объединёнными с ним переходными галереями. По одну сторону дома находится парадный двор, обнесённый каменной оградой, по другую — остатки регулярного липового парка» [1].

История усадьбы до 1917 г. и её владельцы

Григоровы

На 1709 год сельцо Алёшково в Комарёвском стане Коломенского уезда принадлежит полковнику Василию Васильевичу Григорову и Фёдору Васильевичу Григорову, а ещё ранее данное сельцо принадлежало их отцу — Василию Ивановичу Григорову [2]. Про «вотчинников двор» в переписной книге прямо не указано, нет в переписи и дворовых, однако, сказано о наличии приказчика [3], что позволяет судить о том, что господский дом здесь уже был, учитывая также статус Алёшково — это было сельцо (населённый пункт с двором вотчинника или помещика). Однако, безусловно, господский двор начала 18 века совсем ещё не походил на образ классической русской усадьбы, сформированный гораздо позднее.

Впоследствии Алёшково разделилось между наследниками Григоровых, в том числе девицами, вышедшими впоследствии замуж, поэтому в 18 веке мы видим большое разнообразие фамилий владельцев этого сельца.

На 1740 год в качестве владельцев указаны майор Фёдор Васильевич Григоров, его жена Прасковья (возможно, Мария?) Никифоровна с детьми Прасковьей, Акулиной и Николаем, а также указаны ещё владельцы — капитан Иона Васильевич Григорьев (племянник Фёдора, сын Василия) и его жена Матрёна Ивановна. Семья Ионы Васильевича присутствовала на исповеди вместе со своими дворовыми и в 1743 году [4].

Также в качестве владельцев на 1743 год указаны вдова Мария Никифоровна Григорова и Пётр Тихонович Лукин. На исповеди присутствуют также их дворовые [5].

На 1751 год на исповеди в церкви Григория Богослова села Возцы показана жена капитала Ионы Васильевича Григорова Матрёна Иванова, вместе со своими дворовыми [6].

Лукины, Игнатьевы, Новиковы, Бахметьевы

На 1769 год Алёшково находится в общем владении жены майора Петра Тихоновича Лукина Прасковьи Фёдоровны (урождённой Григоровой [7]) и жены поручика Алексея Ивановича Новикова Авдотьи Ионовны (также урождённой Григоровой) [8].

К Новиковым через брак доля Авдотьи Ионовны в Алёшкове переходит не позднее 1763 года [9].

У Петра Тихоновича и Прасковьи Фёдоровны рождается дочь Анна Петровна, которая впоследствии выходит замуж за майора Льва Алексеевича Игнатьева [10]. Так среди владельцев Алёшково появляется ещё и фамилия Игнатьевых.

На 1753 год в качестве одного из владельцев указан также статский советник Алексей Амфилохиевич (Филатьевич) Бахметев [11]. Его супругой была Мария Александровна [12] — очевидно, тоже кто-то из потомков Григоровых.

Мы видим, что с начала 19 века доли в Алёшково начинают постепенно «собираться» вокруг Новиковых.

В 1801 году жена майора Александра Петровна Александрова (дочь Петра Тихоновича Лукина) продаёт свою долю в Алёшково статскому советнику Ивану Андреевичу Новикову [13], а в 1811 году данное имение «доходит» по купчей его жене — Прасковье Александровне Новиковой [14].

После Анны Петровны Игнатьевой часть Алёшково достаётся её детям Дмитрию Львовичу Игнатьеву, Екатерине Львовне, Надежде Львовне и Елизавете Львовне [15].

В 1823 году генерал-майор Дмитрий Львович Игнатьев продаёт свою часть Алёшково Прасковье Александровне Новиковой [16].

Именно при ней, как считается, в начале 19 века и возник усадебный ансамбль в Алёшково [17], который сегодня нам привычно видеть.

Прасковья Александровна же, судя по всему, и является храмостроителем, о чём, впрочем, речь пойдёт далее.

Апраксины

На 1811 год сельцом Алёшково владела также жена прапорщика Марья Петровна Апраксина-Верделевская [18] — очевидно, также дочь Петра Тихоновича Лукина.

Кожины

Далее через брак усадьба перешла Петру Артамоновичу Кожину, женатому на Наталии Ивановне Новиковой (дочери Ивана Андреевича и Прасковьи Александровны).

На 1849 год Алёшково принадлежит генерал-майору Петру Артамоновичу Кожину, его дочери Марии Петровне (по мужу — Новосильцевой) и дочери-девице Екатерине Петровне Кожиной [19].

Известно имя управляющего имением Алёшково тех лет — на 1850 год это инженер Дмитрий Иванов [20].

Щербаковы

Социально-экономические процессы 1860-х — 1870-х годов, связанные с отменой крепостного права и развитием промышленности и частного капитала, знакомые всем нам по чеховскому «Вишнёвому саду», не миновали и усадьбу «Алёшково».

Очевидно, у Петра Артамоновича Кожина дела шли не вполне хорошо; так, мы видим его имя в «Годовом алфавите владельцам и лицам, на имения коих наложены запрещения, 1861 года» [21], а это значит, что, по всей видимости, Пётр Артамонович испытывал финансовые затруднения.

Не позднее 1870 года фабрикант Фёдор Кузьмич Щербаков покупает усадьбу.

Щербаковы — выходцы из крестьян, в деревне Озерки Коломенского уезда (впоследствии — селе Озёры) сельский староста Кузьма Степанович Щербаков организовал ткацкую мануфактуру (1834 г.), выросшую впоследствии в промышленного гиганта. В дальнейшем производство было поделено между сыновьями Кузьмы — Фёдором и Петром.

В 1870 году (по данным статистических промышленных сборников) здесь же, в Алёшкове, Щербаковы организовывают картофелетёрочное предприятие и филиальную колотильню для отделки коленкора [22].

Чуть подробнее о колотильне будет рассказано далее.

На 1890 год усадьба принадлежит Товариществу мануфактур Фёдора Щербакова сыновей [23].

Усадьба принадлежала Щербаковым вплоть до революции 1917 года [24].

Один из владельцев усадьбы [25], Фёдор Иванович Щербаков, регулярно переизбирался церковным старостой Успенского храма в Алёшкове как минимум до 1905 года [26]. Так, известно, что в 1875 году в качестве церковного старосты Фёдор Иванович получил грамоту [27].

Также Щербаковы были попечителями Алёшковской земской школы — на 1899 год в, качестве попечителя указан крестьянин Алексей Сергеевич Щербаков [28].

«Филиальная колотильня» Щербаковых и картофелетёрочный завод в Алёшково

Колотильня представляла собой филиальное заведение Озёрской фабрики.

Сохранилось описание данного предприятия, сделанное при осмотре фабрик и фабричных заведений Коломенского уезда в 1881 — 1883 гг.:

«Строения, неогороженные забором, в овраге среди леса, состоят из двухэтажного кирпичного, под железной крышей, дома и двух одноэтажных бревенчатых, крытых тёсом домов. Наружные размеры их следующие:

Длина. Ширина. Вышина.

Колотильня…… 11½ 12½ 10
Терочная…… 16 11 4
Кухня рабочих… 8 8 3½

Оба этажа кирпичного здания заключают по одной небольшой светлой комнате; в нижней (высотою в 4 аршина), объёмом в 15,3 куб. сажени, на колотильной машине с 14 токмаками работает 13 подтакмашиков и накатчиков), верхняя же комната, часть которой отделена под каморку для склада товара, в остальной части (высотою 3½ аршина), объёмом в 11,9 куб. сажени, служит спальней всех рабочих колотильни; они спят здесь, размещаясь на полу и на прилавках, посменно, несмотря на непрерывный грохот токмаков нижнего этажа. Комнаты довольно чисто выбелены по неоштукатуренным стенам, они отапливаются одной кирпичной печью нижнего этажа с трубой через второй.

Тёрочная с тёрочным барабаном и 2 ситами представляет такую же холодную сараеобразную постройку, как и на вышеописанном заведении Шкарина.

Сведения о производстве. В колотильне отбивается товар (набивается «струя» на коленкоре) с ткацкой фабрики Щербаковых в Озёрах; она работает круглый год. Колотильный аппарат приводится в движение наливным водяным колесом в 4 силы, находящимся в бревенчатом кожухе при здании колотильни, вода проведена по жёлобу из источника в горе оврага. — Тёрочная работает с половины сентября до конца ноября.

Оба заведения находятся в непосредственном ведении управляющего по имению Щербаковых прикащика Ив. Ив. Салыча [Ивана Ивановича Салычева. — Прим. Т. З.]» [29].

Кирпичный завод Щербаковых

В 1907 году при Алёшково землевладелец Фёдор Иванович Щербаков (выше о нём мы уже упоминали) открыл небольшой кирпичный завод на 4-х рабочих [30]. Вполне вероятно, что продукция этого завода использовалась на усадебные нужды, поскольку в Алёшково было много кирпичных строений, как мы сами далее можем убедиться.

Описание усадьбы

Сохранилось подробное описание усадьбы и всех её строений, вплоть до количества комнат и числа костюмов в гардеробах главного дома. Речь идёт об описи имения при его национализации в 1918 году.

В усадьбе Алёшково были большой главный дом с флигелями, отапливаемая оранжерея с экзотическими фруктами, мельница, водокачка, конюшни, коровники и службы.

Подробнее и в деталях об этом — далее.

Строения

Главный дом

Размеры дома: 52×7 (ширина)×10 (высота) аршин (37×5×7 метров), верхняя часть дома деревянная, рубленая, светлая, с деревянным полом и оштукатуренным потолком. В ней 13 было разных комнат, среди них:

• одна малая передняя;
• два чулана;
• два клозета;
• один длинный коридор.

Отапливались эти 13 комнат верхней части восемью голландскими и одной русской печами. В верхней части дома было 35 окон.

Нижняя часть здания кирпичная, высотой в 4 аршина 12 вершков (около 3 метров), состояла из четырёх отделений:

• большая комната с одной кирпичной печкой и сенями (всего 7 окон), и одним чуланом;
• двух комнат-мастерских с одной большой кирпичной печью, освещаемых семью окнами;
• одного подвала, шириной 5 аршин (около 4 метров);
• одного сушильного погреба, шириной в 3 аршина (около 2 метров), с кирпичной печью.

Крыша дома железная. При доме балкон на кирпичных столбах. Столбы внутри вымазаны масляными красками [31].

На 1975 год деревянный главный дом ещё сохранялся, он виднеется на фотографии в издании «Памятники архитектуры Московской области» за парадными воротами.

Вот что о нём сказано в данном издании:

«Сохранились три хозяйственные постройки, конный двор и церковь.

Деревянный усадебный дом поставлен на кирпичных подвалах, выходящих, благодаря уклону местности, на поверхность и образующих со стороны двора цокольный этаж. Верхняя часть здания обшита тёсом, нижняя — оштукатурена и обработана арочными впадинами с рустовкой. В средней части главного и паркового фасадов видны следы примыкавших к ним портиков. Планировка дома старая.

На главный фасад выходят высокие парадные комнаты, более низкие жилые — обращены в сторону парка. В одной из них — изразцовая печь первой половины XIX в.

Флигели — одноэтажные кирпичные здания, почти лишённые декора; с домом объединены крытыми переходами, в убранстве которых повторен мотив аркады. Кирпичная ограда парадного двора со сквозными арками и монументальными воротами — единственный в своём роде образец подобных сооружений. Тема аркады, доминирующая в архитектуре усадьбы, разработана здесь с большим художественным тактом и учётом природного окружения. В композицию ворот, состоящих из двух пилонов и соединяющей их мощной арки, включены спаренные колонны малого ордера; пилоны и столбы ограды завершаются обелисками. Деревянные решётки в арках утрачены» [32].

К главному дому примыкали также людская, кухня, конюшня и сарай — следующие три строения [33].

Людская

Размеры: 52×13,5×4,5 аршинов (37×9,6×3,2 метров).

Кирпичная, под железною двускатной крышей.
Состояла из двух отделений:

1. восемь разных комнат с деревянным и цементным полом, освещаемых 14 окнами, одни малые сени, один чулан с железною дверью и одна кухня с чугунной плитой;
2. хижина для садовника из одной большой комнаты и одной кухни с чугунной плитой, освещаемая пятью окнами, одни сени и два чуланчика. Стены, пол и потолок деревянные [34].

Кухня

Размеры: 19×4×5 аршинов (13,5×2,8×3,5 метров).

Кирпичная, с цементным полом, под односкатной железной крышей. В кухне одна большая чугунная плита и одна кирпичная печь для выпечки хлеба. Кухня освещается двумя окнами [35].

Конный двор

Сарай и конюшня

Сарай по своим размерам составлял 10×14×5 аршинов (7×около 10×3,5 метров).

Кирпичный, под железной крышей, с деревянным потолком и земляным полом.

Конюшня по своим размерам составляла 27×14×5 аршинов (19×около 10×3,5 метров), кирпичная, с деревянным потолком и таким же полом, под железной крышей на два ската. Имеет 4 тесовые стойла с деревянными яслями и кормушками [36].

Конюшня

Размер — 51×16×5,5 аршин (36,27×11,38×3,91 аршин), кирпичная, с железной крышей, с 10-ю стойлами с деревянными яслями и кормушками. Пол деревянный. Остальная часть в конюшне занята под сено [37].

Конюшня

Размер 14,5×14×6 аршин (10,31×9,96×4,27 метров), кирпичная, с 6-ю стойлами, земляным полом, под железной крышей [38].

В «Памятниках архитектуры Московской области» же в части конного двора, состоявшего из трех корпусов (конюшен), по наблюдениям на 1975 год, сказано, что:

«Конный двор состоит из трёх кирпичных одноэтажных корпусов, расположенных «покоем» [То есть буквой «П» — Прим. Т. З.]. Центральный корпус с мезонином, прорезанным полуциркульным трёхчастным окном, имел в своё время портик. В архитектурном убранстве сочетаются классические и псевдоготические формы. Здание искажено односторонней надстройкой второго, деревянного, этажа. Один из боковых корпусов находится в руинированном состоянии. Кирпичные одноэтажные хозяйственные постройки по стилю близки конному двору, но скромнее в обработке» [39].

Оранжерея

Размеры оранжереи: 50×15×2,5 аршинов (35,5×10×1,8 аршинов).

Оранжерея была кирпичная, разделялась вдоль кирпичной стеной на:

1. кладовую под железной крышей, освещалась семью окнами;
2. оранжерея с тремя кирпичными оранжерейными печами.

В оранжерее 120 разных рам.

На 1918 год в ней росли 27 деревьев: абрикосов, персиков и французских слив [40].

Парники

Парники были деревянные, углублённые в землю, на 1918 год в них было 35 исправных и 15 негодных рам [41].

Баня

Размеры: 6×4×3,5 аршинов (4,3×2,8×2,5 метра).

Баня была бревенчатая, на кирпичном фундаменте, под железной крышей. В ней была одна кирпичная печь с одним чугунным лужёным котлом. Освещалась двумя окнами. Пол и потолок деревянные [42].

Погреб с ледниками

Размеры — 93×10×5 аршин (66,14×7×3,56 метров), кирпичный, под железной двускатной крышей.

Разделен кирпичными стенами на 3 отделения с кирпичными ледниками, углублёнными на 4 аршина в землю [43].

Сарай

Размеры: 93×10×5 аршин (66×7×3,5 метров).

Сарай был дощатый, на камнях, под односкатной железной крышей. Внутри был перегорожен досками на две части [44].

Коровники

В усадьбе было несколько коровников.

Один — размером 32×17,5×4,5 аршин (22,8 ×12,45×3,2 метра). Коровник был кирпичный, под железной двускатной крышей. Пол деревянный. Стойла — 20, с деревянными яслями и кормушками.

Второй — размером 44×12×3,5 аршин (31,29×8,53×2,5 метра). Был дощатый, с железной двускатной крышей. Состоял из двух отделений. В одном — 4 ясла и 4 кормушки, в другом — стойла с деревянными яслями и кормушками.

Третий — 35×7×3,5 аршин (24,89×4,98×2,5 метра, кирпичный, под железной крышей, разделён кирпичной стеной вдоль на две части.

Два из трёх коровников были стары постройкой и ветхи [45].

К одному из коровников примыкали навес, кладовая и скотные избы, тоже старой постройки [46].

Навес

Размер — 13×9,5×3,5 аршинов (9,25×6,7×2,5 метров). Навес был на деревянных столбах, под железной крышей [47].

Кладовая

Размер — 5×9,5×3,5 аршин (3,5×6,7×2,5 метров). Кладовая была досчатая, под железной крышей [48].

Избы скотные

Одна скотная изба — размером 8×9,5×3,5 аршин (5,7×6,7×2,5 метров), кирпичная, под железной крышей; имела одну кирпичную печь с чугунным котлом с краном и бочкой [49].

Вторая изба — 6×5×3,5 аршин (4,3×3,5×2,5 аршин), бревенчатая, с деревянным полом, под железной крышей [50].

Курятник

Размер — 12×4×3 аршин (8,53×2,84×2,13 метров), бревенчатый, под железной крышей. Состоял из трёх отделений [51]

Каретный сарай

Размер — 28×7×3,5 аршина (около 20×4,98×2,5 метра), бревенчатый, под железной крышей [52].

Навес

Размер — 19×4×3 аршина (13,51×2,84×2,13 метров). Навес был на деревянных столбах, под железной крышей [53].

Кузница

Размер — 7,5×6,5×3,5 аршина (5,33×4,62×2,5 метра), бревенчатая, под железной крышей, с 1 кирпичной кузнечной печью [54].

Мельница и двигательная (помещение для двигателя)

Размер — 14,5×11,5×4 аршина (10,31×8,18×2,84 аршина). Мельница была кирпичная, под железной двускатной крышей. Внутри была разделена кирпичной стеной на:

1. помещение с нефтяным двигателем № 7961, L.T.D. Malifax, syst. S2A, H-5 и одним водяным насосом;
2. помещение для мельницы с одной мельницей Heber «Original» с рабочим помолом 3 пуда в час. В постройке одна кирпичная печь и пять окон [55].

Водокачка

Кирпичная, радиусом в 3 аршина (2,13 метра), с деревянной верхней частью, внутри помещался один большой чугунный резервуар. Крыша железная. В постройке имелась одна кирпичная печь [56].

В усадьбе был водопровод.

Столярная мастерская

Размер — 19×5,5×3 аршина (13,51×3,91×2,13 аршина), досчатая, под железной крышей [57].

Сараи

Хозяйство в усадьбе было обширным, включая службы.

Ещё шесть сараев в усадьбе «Алёшково»:

1. размер — 18,5×6×3,5 аршина (13,16×4,27×2,5 метра), досчатый, с одной кирпичной стеной, с деревянным полом, под железной крышей [58];
2. размер — 13×11×3,5 аршина (9,25×7,82×2,5 метра), в остальном — такой же, как и первый [59];
3. размер — 23×10×4 аршина (16,36×7,11×2,84 аршина ), кирпичный, с деревянным полом, тремя стойлами, под железной крышей [60];
4. размер — 23×13×5 аршин (16,36×9,25×3,56 аршин), кирпичный, с деревянным потолком и полом, с шестью стойлами, под железной крышей [61];
5. размер — 32,5×14×6 аршин (23,11×9,96×4,27 метров), состоял из трёх отделений с девятью большими бревенчатыми загонами. Пол частью деревянный, частью кирпичный, с деревянным полом. Вся постройка под железной крышей. Второе отделение (15×14×6 аршин / 10,67×9,96×4,27 метров) с кирпичной стеной [62];
6. размер — 50×19×7 аршин (35,56×13,51×4,98 метра), кирпичный, с земляным полом, под двускатной железной крышей [63].

Навес

Размер — 7×11×3,5 аршин (4,98×7,82×2,5 метра), на деревянных столбах, с двумя стойлами с деревянными яслями и кормушками, под железной крышей [64].

Кладовая для угля

Размер — 12×7×5 аршин (8,53×4,98×3,56 метра), бревенчатая, с деревянным потолком и полом, под железной крышей [65].

Сарай для чанов воды

Размер — 13,5×14×3,5 аршина (9,6×9,96×2,5 метра), бревенчатый, с деревянным полом, под железной крышей [66].

Обстановка

В главном доме усадьбы находилось много мебели и интерьерных вещей. Опись 1918 года действительно очень подробная, хотя, безусловно, к моменту составления данной описи часть имущества могла уже разойтись по рукам.

Не будем перечислять всё, однако, отметим самое интересное, что находилось в комнатах усадьбы Алёшково.

Так, в доме находилось 33 венских стула с плетёным верхом [67], плетёный садовый диван, 6 венских стульев обыкновенных, 8 мягких кресел, 2 дубовых буфета [68], пианино [69].

В имении также была оцинкованная ванна [70].

Была в усадьбе и дорогая посуда: 21 малых фарфоровых тарелки, 33 — мелких, 6 — глубоких фарфоровых и 2 тарелки хрустальных, фарфоровые салатники, хрустальные сахарницы, фарфоровые чайники и хрустальные рюмочки [71].

Телефон в Алёшково

Интересно, что на 1918 год в усадьбе был настенный телефон [72]. Очевидно, этот телефон бытовал здесь и до революции.

Работал он, по всей видимости, через телефонный пункт «Суково — Алёшково» (упоминается на 1927 год, работала через Коломну), в то время линия работала с 9.00 до 17.00 [73].

Церковь

Безусловно, неотъемлемой частью усадьбы является Успенская церковь села Алёшкова, удачно вписанная в ансамбль усадьбы.

Храм в Алёшкове появился не позднее 1819 года, когда сюда перевели причт из разобранной деревянной Николаевской церкви села Обухово [74]. Хотя уже и на 1816 год Алёшково также упоминается как село «Новоуспеновка тож» [75].

До момента появления собственного храма сельцо Алёшково относилось к приходу церкви Григория Богослова в селе Возцы [76].

Однако, есть информация о том, что до каменного храма в Алёшкове был деревянный, что, впрочем, источниками пока не подтверждено, но и не опровергнуто, поскольку церковных документов по Алёшково, составленных ранее 1819 года, мы не нашли. Возможно, речь идёт о том, что первый храм, построенный в 1819 году, был деревянным, и впоследствии, между 1819 и 1834 годом, его перестроили в каменный.

Однако в ревизских сказках священнослужителей за 1834 год прямо указано, что:

«…селе Обухове Николаевской Церкви, которая пришедши в ветхость яко деревянная разобрана, и вместо оной построена вновь того ж уезда в сельце Алешкове каменная во имя Успения Пресвятыя Богородицы с переведением к оной Обуховского причта и прихода в 1819м году и с переименованием от того времени оного Сельца Селом, которое однако ж к ведомству сей Церкви не принадлежит; оставаясь по-прежнему при своей Григорие-Богословской Церкви, что в селе Воссах [Возцах — Прим.] и как прежде бывшая в селе Обухове Николаевская издавна состояла так равно и сия вновь выстроенная Успенская состоит ныне без диакона» [77].

То есть в источнике буквально сказано, что «вместо… [деревянной Обуховской церкви] построена … в сельце Алёшкове каменная…».

Поэтому вопрос о наличии в Алёшкове некогда деревянной церкви остаётся открытым. Необходимо привлечение дополнительных источников (например, клировых ведомостей), чтобы закрыть этот вопрос.

В 1820 году от алёшковского прихода было отписано также и сельцо Тарбушево, принадлежавшее Новиковым, к церкви села Возцы [78].

В 1819 году статской советницей храмостроительницей Прасковьей Александровной Новиковой было положено 6000 рублей на вечное обращение ежегодно по 300 рублей для причта [79].

Подробнее о храме будет рассказано в отдельном материале.

Алёшковский сад

Сад занимал 9 десятин [80].

По оценке на 1929 год, в фруктовом саду усадьбы имелось до четырёх тысяч корней яблонь, «которые очень запущены», при этом яблоки «почти все оборваны ребятами» [81].

Национализация

Площадь имения на 1918 год составляла 921 десятину [82].

На 1918 год садовник, он же временный управляющий до передачи имения — Степан Капитонович Волков [83].

9 сентября 1918 года усадьба была передана в ведение Московского губернского комиссариата земледелия [84].

До этого момента, в период «междувластия», жители близлежащей деревни Речицы использовали под посевы ржи 7 десятин усадебной земли с условием оплаты аренды по 500 рублей за десятину [85].

Далее в усадьбе был организован колхоз и передан в 1923 году Рабфаку Коммунистического университета им. Свердлова на 9 лет [86].

Как писала впоследствии газета «Правда»,

«совхоз был совершенно разрушен за годы революции и приведен в состояние, при котором все «хозяйство» не могло прокормить и десятка работавших в нем людей. Главный жилой дом, который не топили несколько зим подряд, просырел, промёрз, загрязнился до крайней степени и был превращен фактически в склад, где гнили и мёрзли капуста и остатки фруктов из сада; самый сад, который насчитывает больше двух тысяч нестарых еще и высокосортных деревьев и который, в условиях правильного ухода и эксплуатации, мог бы быть источником постоянного и сравнительно высокого дохода в хозяйстве, оказался запущенным до степени, превзошедшей все самые скептические предположения, — в последний год, например, агрономы, которые ведали раньше хозяйством, исчислили прибыль от него в… 1 руб. 17 коп.; урожаи гнили, инвентарь не ремонтировался и пришел в полную негодность, колодцы обвалились, водопровод стал, постройки, в общем сохранившиеся, приняли внутри такой вид, как будто туда годами не ступала им человеческая, ни скотская нога» [86].

От детской колонии до Трудкоммуны им. читателей газеты «Правда»

В конце 1924 года, по данным журнала «Вожатый», в Алёшково привезли около 150 беспризорных ребят и организовали там для них колонию [87].

По свидетельству журнала «Вожатый», к колонистам несколько раз приезжала Н. К. Крупская, а М. И. Ульянова была здесь частым гостем [88].

На страницах газеты «Правда» было объявлено, что редакция подобрала и «заарендовала» подходящее имение для трудовой коммуны для беспризорников [89]. На строительство дома-колонии читателями «Правды» «великим почином» было собрано 100 тысяч рублей [90]. В честь читателей и была названа эта колония, превратившаяся в результате в трудкоммуну.

В 1926 году заканчивались последние приготовления для открытия детской трудкоммуны беспризорников в Алёшково. Была оборудована в том числе электростанция [91] мощностью в 18 лошадиных сил [92], очевидно, на базе мельницы с двигателем.

Колонистов обучали токарному и слесарному делу и в 1927 году направили на строительство Каширской ГРЭС и на Люберецкий завод сельскохозяйственного машиностроения [92].

Более точная дата основания коммуны указана в архивном документе — это июль 1926 года [93].

Трудкоммуна в Алёшкове содержалась в том числе на средства читателей газеты «Правда». Вот лишь некоторые примеры источников финансирования колонии:

• 9 ноября 1927 года должен был выйти экстренный номер газеты, и весь чистый доход от продажи должен был идти на содержание трудовой колонии [94];
• в 1928 году в Президиуме МГСПС на смерть товарища Цюрупы было принято постановление вместо венка на могилу внести 500 рублей на дом-колонию беспризорных имени газеты «Правда» [95];
• в 1926 году собрано и переведено через Роскомбанк 100 червонцев среди сотрудников советских учреждений в Лондоне на постройку дома-колонии [96];
• корреспондент газеты Николай Подвойский гонорары за статьи за октябрьские номера 1927 года просил перечислять в колонию, чтобы положить их в основу фонда для устройства мастерских при колонии, и призвал к этому других сотрудников «Правды» [97].

Но не всё так безоблачно было в коммуне. Так, в 1929 году сообщалось, что:

«Прекрасное оборудование слесарной и столярной мастерских приспособлено в низком, темном и тесном посещении. Интернат грязный и холодный. Печи неисправные. Классных комнат нет совершенно. Водопровода и канализации нет. Электрический свет [от] своей электростанции» [98].

При этом в коммуне полным ходом шла подготовка ко вводу в эксплуатацию механической мельницы, а также имелись кинопередвижка (портативная киноустановка для демонстрации кинофильмов на открытых площадках и в помещениях, не приспособленных специально для кинопоказа) и громкоговоритель [99].

Также в коммуне были оборудованы слесарная, столярная, сапожная мастерские. Также планировалось оборудовать мастерскую для изготовления плетёных корзин, поскольку по берегам Оки растёт много лозы [100].

Продуктовое снабжение коммуны осуществлялось из города Озёры [101].

К 28 августа 1929 года уже сообщалось практически о полной ликвидации коммуны газетой «Правда» [102]. При этом было отмечено, что:

«О ликвидации коммуны известно всем ребятам и это скверно сказывается на жизни коммуны, так как ребята небрежно относятся к имуществу, появились случаи воровства и пьянства» [103].

Было поручено разместить воспитанников бывшей коммуны в других детских учреждениях Московской области [104].

Состояние усадьбы сегодня

Усадьба постепенно разрушается и находится в руинированном состоянии. Так, постепенно мы утратили деревянный верх главного дома. На фотографии из издания 1975 г. «Памятники архитектуры Московской области» мы ещё можем видеть целыми и в лучшем состоянии кирпичные парадные ворота [105].

По состоянию на январь 2026 года усадьба выставлена на продажу (приватизацию) путём проведения торгов.

---

Список источников и литература:

1. Памятники архитектуры Московской области [Текст] : Каталог : В 2 т. / Авт. коллектив: Б. Л. Альтшуллер, М. В. Дьяконов, Г. К. Игнатьев [и др.] ; Под общ. ред. Е. Н. Подъяпольской ; Упр. культуры Исполкома Мособлсовета, Всесоюз. произв. науч.-реставрац. комбинат М-ва культуры СССР. — Москва : Искусство, 1975. — Т. 2. — С. 99.
2. РГАДА. Ф. 350. Оп. 1. Д. 195. Л. 244 об., 245.
3. РГАДА. Ф. 350. Оп. 1. Д. 195. Л. 245.
4. ЦГА г. Москвы. Ф. 203. Оп. 747. Д. 40. Л. 1409 об.; ЦГА г. Москвы. Ф. 203. Оп. 747. Д. 40. Л. 1420; ЦГА г. Москвы. Ф. 203. Оп. 747. Д. 88. Л. 1114 об.
5. ЦГА г. Москвы. Ф. 203. Оп. 747. Д. 88. Л. 1122 об.
6. ЦГА г. Москвы. Ф. 203. Оп. 747. Д. 180. Л. 255.
7. ЦГА г. Москвы. Ф. 203. Оп. 747. Д. 40. Л. 1409 об.
8. Кусов, В. С. Земли Московской губернии в XVIII веке. — 2004. Т.2: Описания землевладений. Т. 2. — 2004. — С. 5.
9. ЦГА г. Москвы. Ф. 203. Оп. 747. Д. 317. Л. 320.
10. Петр Тихонович Лукин — Проект Дворяне — Вики [Электронный ресурс]. URL: https://adelwiki.mws-osteuropa.org/index.php/ЛукинПетрТихонович , режим доступа: открытый. Дата обращения: 26.03.2026.
11. ЦГА г. Москвы. Ф. 203. Оп. 747. Д. 180. Л. 281; ЦГА г. Москвы. Ф. 203. Оп. 747. Д. 196. Л. 97 об.
12. Бахметев Алексей Амфилохиевич — Проект Дворяне — Вики [Электронный ресурс]. URL: https://adelwiki.mws-osteuropa.org/index.php/БахметевАлексейАмфилохиевич, режим доступа: открытый. Дата обращения: 26.03.2026.
13. ЦГА г. Москвы. Ф. 1673. Оп. 1. Д. 5.
14. ЦГА г. Москвы. Ф. 51. Оп. 8. Д. 25. Л. 686.
15. ЦГА г. Москвы. Ф. 51. Оп. 8. Д. 25. Л. 86; ЦГА г. Москвы. Ф. 51. Оп. 8. Д. 25. Л. 85; ЦГА г. Москвы. Ф. 51. Оп. 8. Д. 25. Л. 54; ЦГА г. Москвы. Ф. 51. Оп. 8. Д. 25. Л. 56.
16. ЦГА г. Москвы. Ф. 1673. Оп. 1. Д. 6.
17. Памятники архитектуры Московской области [Текст] : Каталог : В 2 т. / Авт. коллектив: Б. Л. Альтшуллер, М. В. Дьяконов, Г. К. Игнатьев [и др.] ; Под общ. ред. Е. Н. Подъяпольской ; Упр. культуры Исполкома Мособлсовета, Всесоюз. произв. науч.-реставрац. комбинат М-ва культуры СССР. — Москва : Искусство, 1975. — Т. 2. — С. 99.
18. Московское дворянство в 1812 году. — [М.], 1912. С. 254; ЦГА г. Москвы. Ф. 51. Оп. 8. Д. 23, стр. 262С. 254.
19. Нистрем, К. М. Указатель селений и жителей уездов Московской губернии / Сост. по офиц. сведениям и документам К. Нистремом. — Москва : тип. Ведом. Моск. гор. полиции, 1852. — С. 516; ЦГА г. Москвы. Ф. 51. Оп. 8. Д. 726. С. 304.
20. ЦГА г. Москвы. Ф. 203. Оп. 747. Д. 1600. Л. 254.
21. ГА Астраханской области (ГААО). Ф. 480. Оп. 1. Д. 2112. Л. 224.
22. Сборник статистических сведений по Московской губернии. Отдел санитарный. — Москва : издание Московскаго губернскаго земства, 1877-1902. Т. 3, вып. 13: Санитарное исследование фабрик и заводов Коломенского уезда : Т. 3, вып. 13 : с 16 планами фабрик и заводов / Е. М. Дементьева. — 1885. — С. с. 24, 76.
23. Шрамченко, А. П. Справочная книжка Московской губернии, (описание уездов), составленная по официальным сведениям управляющим Канцелярией московского губернатора А.П. Шрамченко : Изд. 1890 г. — Москва : Губ. тип., 1890. — С. 285.
24. Памятная книжка Московской губернии на 1912 год. — Москва : Моск. столичный и губ. стат. ком., 1911. — С. 318.; ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 131. Л. 85; ЦГА г. Москвы. Ф. 203. Оп. 780. Д. 3372. Л. 238.
25. ЦГА г. Москвы. Ф. 203. Оп. 780. Д. 3372. Л. 238.
26. Московские церковные ведомости. М.1893. № 32, офиц. отд. С. 106; Московские церковные ведомости. М. 1897. № 4. С. 8; Московские церковные ведомости. М., 1898. № 45. С. 1; Московские церковные ведомости. М., 1905. № 23. С. 1.
27. Московские епархиальные ведомости. М., 1875. № 29, офиц. отд. С. 110.
28. Памятная книжка Московской губернии на 1899 год. С. 309.
29. Сборник статистических сведений по Московской губернии. Отдел санитарный. — Москва : издание Московскаго губернскаго земства, 1877-1902. Т. 3, вып. 13: Санитарное исследование фабрик и заводов Коломенского уезда : Т. 3, вып. 13 : с 16 планами фабрик и заводов / Е. М. Дементьева. — 1885. — С. с. 380 — 381.
30. Подробная ведомость фабрик и заводов, находящихся как в гор. Москве, так и в уездах Московской губернии, с обозначением местонахождения их, кто стоит во главе или заведует фабрикою или заводом, числа рабочих, года основания и почтового адреса // Памятная книжка Московской губернии на 1914 год. — М., 1913.-  С. 210.
31. ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 131. Л. 86.
32. Памятники архитектуры Московской области [Текст] : Каталог : В 2 т. / Авт. коллектив: Б. Л. Альтшуллер, М. В. Дьяконов, Г. К. Игнатьев [и др.] ; Под общ. ред. Е. Н. Подъяпольской ; Упр. культуры Исполкома Мособлсовета, Всесоюз. произв. науч.-реставрац. комбинат М-ва культуры СССР. — Москва : Искусство, 1975. — Т. 2. — С. 99.
33. ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 131. Л. 86 об.
34. ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 131. Л. 86 об.
35. ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 131. Л. 86 об.
36. ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 131. Л. 86 об.
37. ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 131. Л. 87.
38. ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 131. Л. 87.
39. Памятники архитектуры Московской области [Текст] : Каталог : В 2 т. / Авт. коллектив: Б. Л. Альтшуллер, М. В. Дьяконов, Г. К. Игнатьев [и др.] ; Под общ. ред. Е. Н. Подъяпольской ; Упр. культуры Исполкома Мособлсовета, Всесоюз. произв. науч.-реставрац. комбинат М-ва культуры СССР. — Москва : Искусство, 1975. — Т. 2. — С. 100.
40. ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 131. Л. 86 об.
41. ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 131. Л. 86 об.
42. ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 131. Л. 86 об.
43. ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 131. Л. 86 об.
44. ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 131. Л. 86 об.
45. ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 131. Л. 86 об.
46. ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 131. Л. 86 об.
47. ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 131. Л. 86 об.
48. ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 131. Л. 86 об.
49. ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 131. Л. 86 об.
50. ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 131. Л. 86 об.
51. ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 131. Л. 86 об.
52. ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 131. Л. 86 об.
53. ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 131. Л. 86 об.
54. ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 131. Л. 86 об.
55. ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 131. Л. 87.
56. ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 131. Л. 87.
57. ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 131. Л. 87.
58. ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 131. Л. 87.
59. ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 131. Л. 87.
60. ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 131. Л. 87.
61. ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 131. Л. 87.
62. ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 131. Л. 87.
63. ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 131. Л. 87.
64. ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 131. Л. 87.
65. ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 131. Л. 87.
66. ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 131. Л. 87.
67. ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 131. Л. 89 об.
68. ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 131. Л. 90.
69. ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 131. Л. 90 об.
70. ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 131. Л. 90 об.
71. ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 131. Л. 91.
72. ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 131. Л. 90 об.
73. Московская городская телефонная сеть. Список абонентов московской городской телефонной сети [Текст]. — [Москва] : Дирекция Моск. гор. телефонной сети, 1927. С. 584.
74. ЦГА г. Москвы. Ф. 1574. Оп. 1. Д. 5. С. 124.
75. ЦГА г. Москвы. Ф. 51. Оп. 8. Д. 109. Л. 183 об.
76. ЦГА г. Москвы. Ф. 203. Оп. 747. Д. 88. Л. 1114.
77. ЦГА г. Москвы. Ф. 1574. Оп. 1. Д. 5. С. 124.
78. ЦГА г. Москвы. Ф. 1574. Оп. 1. Д. 5. С. 129.
79. ЦГА г. Москвы. Ф. 1574. Оп. 1. Д. 5. С. 129.
80. Правда. 1926. № 137 (3366). С. 6.
81. ЦГАМО. Ф. 66. Оп. 11. Д. 7784. Л. 5.
82. ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 131. Л. 85.
83. ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 131. Л. 85.
84. ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 131. Л. 85.
85. ЦГАМО. Ф. 66. Оп. 11. Д. 157. Л. 10.
86. Правда. 1927. № 23 (3555). С. 5.
87. Вожатый. 1969. С. 28; Правда. 1926. № 169 (3398). С. 5.
88. Вожатый. 1969. С. 28.
89. Правда. 1926. № 137 (3366). С. 6.
90. Правда. 1926. № 169 (3398). С. 5.
91. Правда. 1926. № 169 (3398). С. 5.
92. ЦГАМО. Ф. 66. Оп. 11. Д. 7784. Л. 2.
93. ЦГАМО. Ф. 66. Оп. 11. Д. 7784. Л. 11.
94. Правда. 1927. № 252 (3784). С. 1.
95. Московская правда. 1928. № 108. С. 3.
96. Правда. 1926. № 86 (3315). С. 5.
97. Правда. 1927. № 256 (3788). С. 2.
98. ЦГАМО. Ф. 66. Оп. 11. Д. 7784. Л. 11.
99. ЦГАМО. Ф. 66. Оп. 11. Д. 7784. Л. 2.
100. Правда. 1927. № 23 (3555). С. 5.
101. ЦГАМО. Ф. 66. Оп. 11. Д. 7784. Л. 2.
102. ЦГАМО. Ф. 66. Оп. 11. Д. 7784. Л. 3.
103. ЦГАМО. Ф. 66. Оп. 11. Д. 7784. Л. 2.
104. ЦГАМО. Ф. 66. Оп. 11. Д. 7784. Л. 3 об.
105. Памятники архитектуры Московской области [Текст] : Каталог : В 2 т. / Авт. коллектив: Б. Л. Альтшуллер, М. В. Дьяконов, Г. К. Игнатьев [и др.] ; Под общ. ред. Е. Н. Подъяпольской ; Упр. культуры Исполкома Мособлсовета, Всесоюз. произв. науч.-реставрац. комбинат М-ва культуры СССР. — Москва : Искусство, 1975. — Т. 2. — С. 99.