Шкинь г. о. Коломна — старый мост

Наверняка многие видели (а если не видели — то слышали) развалины старинного моста в селе Шкинь г. о. Коломна. Сегодня его руины можно увидеть на западной окраине села. Благодаря случайности удалось установить, как этот мост выглядел когда-то — когда он был молодым. А также, кто этот мост построил и для чего. Фотография этого моста теперь составляет фонд Краеведческого музея OnLine портала «Про Край».

Фотография этого моста впервые была опубликована в литературном ежегоднике «Коломенский альманах» за 2025 год. Со статьёй об этом сооружении Вы можете ознакомиться ниже.

Примечание. Нумерация сносок в оригинале отличается от той, что приведена ниже — в оригинале нумерация начинается на каждой странице заново.

Залата, Т. К. Мост в Шкини // Коломенский альманах : литературный ежегодник : орган творческого объединения писателей Коломны : альманах. — 2025. — № 29. — Коломна, 2025. — С. с. 349 — 356.

Мост в Шкини

В архивных делах зачастую попадаются неожиданные находки — особенно в архивных делах времён Гражданской войны и первых лет советской власти: делопроизводство в те годы в связи с дефицитом бумаги могли вести на обороте дореволюционных документов, а иногда и прямо поверх них. Тем и интересно вдвойне изучение документов 1917–1920‑х годов, что в одном деле может оказаться фактически два, а то и три документа — и в описи дел они, конечно, не отражены. Тем сладостнее поиск, и всё более интригуют такие документы.

Один из таких «документов в документе» был обнаружен в деле Центрального государственного архива Московской области (ЦГАМО), фонд 165, опись 1, дело 388. На обороте акта 1922 года об обследовании трудовой коммуны в Коломенском уезде обнаружено письмо от февраля 1900 года, направленное инженером-механиком Константином Эдуардовичем Лембке в Коломенскую земскую управу (адресат —председатель управы Александр Николаевич Сазонов).

Инженер К.Э. Лембке в своем письме сообщал, что получил уплаченные ему Коломенской земской управой 2500 рублей за его услуги. Приводим текст выявленного документа ниже.

Письмо К.Э. Лембке в Коломенскую земскую управу [1].

Инженер-механик
Константин Эдуардович Лембке
Москва

Басманная, Токмаков пер., дом Струкова,
кв. № 5
12 февраля 1900 г.
В Коломенскую Уездную Земскую Управу
Господину Председателю
Милостивый государь Александр Николаевич [Сазонов].
Честь имею сообщить Вам об получении мной от Коломенской уездной земской управы, переводом через Государственный банк, 2500 рублей в счёт моих работ по постройке моста через реку Северку.
С совершенным к Вам уважением,
К. Лембке.

Но для начала надо немного рассказать о К.Э. Лембке и о мостах его разработки: инженер-механик К.Э. Лембке занимался в том числе проектировкой мостов — широко известны были типовые мосты «системы Лембке» и «фермы Лембке».

Согласно «Архитектурному словарю» [2], «система Лембке» — это конструкция деревянных мостов из одинаковых прямоугольных ферм, в которых раскосы образуют наложенные друг на друга ромбы.

Система мостов Лембке в то время считалась новаторской и принципиально новой. Благодаря своей быстровозводимости, указанные сооружения находили широкое применение в самых разных регионах страны: по этой системе сооружались как капитальные сооружения, так и временные, деревянные (такие, как железнодорожный мост Малого кольца Московской железной дороги, построенный через реку Москву в районе Лужников — после этого моста был сооружён так называемый Старый Краснолужский). Среди недостатков мостов Лембке отмечалось то, что деревянный мост такой системы может быстро сгнить, поэтому чаще всего такие конструкции носили временный характер.

В 1901 году был издан альбом «Деревянные мосты системы инженера К.Э. Лембке», собравший примеры работ инженера.

Некоторые деревянные мосты Лембке возводились на каменных устоях, а некоторые — как, например, мост через реку Клязьму в районе Павловского Посада — были полностью деревянными.

Один из таких мостов и был сооружён по системе этого инженера в 1900 году через реку Северку в селе Шкинь Коломенского уезда.

Среди аналогичных мостов-побратимов шкиньского также можно выделить мосты системы Лембке через реку Истру и мост через реку Колочь в Бородине (построен в 1897 году, но устои деревянные, в отличие от шкиньского).

Герой же этого повествования, перекинувшись через Северку, соединял село Шкинь и деревню Борисово. Остатки этого моста — мощные каменные опоры — можно видеть и сейчас. Говорят, что местные называют этот мост «Бык». Но, несмотря на каменную основу, фермы у моста были деревянные. Въезд на мост предваряла мощная насыпь — её можно видеть и сейчас. Подобные насыпи характерны для мостов системы Лембке — это предполагала конструкция их ферм.

Сегодня мост располагается рядом с пешеходным, так называемым «Горбатым мостом» (второе название — «Чёртов мост») в Шкини. Он деревянный и является ещё одной сельской достопримечательностью, привлекающей туристов.

Что же касается лембковского моста, то, если обратиться к плану Генерального межевания XVIII века, он находился в районе Машкова оврага и старой плотины на Северке. Очевидно, в те времена плотина также служила переправой через Северку для жителей Шкини и Борисово.

Впрочем, к плотине мы ещё вернёмся, поскольку её существование, видимо, связано с бытованием здесь водяной мельницы. И действительно, в окрестностях будущего моста на карте съёмки 1839 года показана водяная мельница (купца Клеева?).

Так получилось, что буквально в тот же вечер, когда было обнаружено письмо К.Э. Лембке в деле от 1922 года, автор данной статьи на одном из интернет-аукционов увидел и фотографию моста в селе Шкинь Коломенского уезда, построенного по системе Лембке именно в 1900 году (что следует из подписи на самой фотографии). Очевидно, речь идёт об одном и том же объекте. Оригинал данной фотографии теперь находится в личном архиве автора, фотография публикуется впервые в «Коломенском альманахе», и теперь мы можем иметь полное представление о том, как выглядели сегодняшние развалины более ста лет назад.

Согласно характеристикам, помещённым под этой фотографией, стоимость каменных опор составила 5000 рублей, деревянная же часть моста обошлась коломенскому земству также в 5000 рублей. Ширина проезда — 7 аршин (почти 5 метров), светлое отверстие моста — 18 сажен (38,4 метра).

Вероятнее всего, на фотографии запечатлён день открытия моста — об этом говорит изобилие народа, остатки зелёных украшений и, судя по всему, хоругви. Либо, возможно, речь идёт о ­каком-либо церковном празднике, например, празднике Святой Троицы и престольном Духове
дне (опять же, мы видим на мосту зелёные украшения и берёзы) — возможно, это крестный ход.

Но при этом мы видим, что на мосту собралась явно непростая публика, среди которой, можно предположить, были представители власти, в частности, коломенского земства.

Причём, детали фотографии проясняют картину: на левом берегу Северки, практически под мостом, видны то ли сломанные части предыдущего моста, то ли строительные леса, либо иные вспомогательные для строительства сооружения. Вероятно, снимок был сделан сразу после постройки моста.

На представленной фотографии 1900 года виден на месте нынешнего Горбатого моста, судя по всему, другой пешеходный мост (или рыбацкий мосток?) — такой же дугообразный.

Так зачем в Шкини нужно было строить такой мощный мост на каменных устоях (а это значит, что, вопреки основной идее мостов системы Лембке, его использование предполагалось в течение длительного срока)? Причём, мост не пешеходный, а для полноценного проезда транспорта? При этом следует учитывать, что мост, соединяющий два берега Северки
(Шкинь и Борисово), уже был, и находился он правее от церкви, то есть примерно в том же месте, где и современный мост. Иными словами, очевидных причин для возведения ещё одного моста на западной окраине села Шкинь вроде как и не было.

Однако, если разобраться, веские причины всё же имелись: на том берегу реки располагались сразу два «тяжеловесных» объекта — каменоломни и водяная мельница [3]. Вероятно, именно этим и обусловлено место, выбранное для переправы — наиболее удобное для перевозки тяжёлых грузов с указанных предприятий и сырья на мельницу.

И, по всей видимости, именно из местного же камня с этой каменоломни и были сделаны опоры моста.

Что касается мельницы, то кто её владелец — пока вопрос. Дело в том, что мельниц в окрестности Шкини было несколько.

Так, в разные годы среди владельцев водяной мельницы указаны купец Клеев, немец Отто Пенько.

А на 1900 год (год постройки моста в Шкини) содержателем мельницы был Иван Васильевич Добрынин. На мельнице работало всего три работника [4]. Сам Иван Васильевич был крестьянином из села Фёдоровское Коломенского уезда (сейчас это городской округ Ступино),
расположенного от Шкини через лесок. Кстати говоря, Шкинь и Фёдоровское соединяла дорога — возможно, именно ею пользовался Иван Васильевич Добрынин.

Помимо мельницы, в Шкини у Ивана Васильевича была фабрика по выделке сарпинки. Она находилась в Фёдоровском. Судя по всему, это было довольно крупное производство. Если проанализировать число ткацких станов и работников, согласно данным из справочника «Вся Россия» на 1897 год, то среди прочих аналогичных производств уезда это предприятие занимало третье место: на первом было производство Шереметьевых при станции «Пески» (120 станов, 450 работников), на втором — Ильи Матвеевича Чистова при селе Бортниково Куртинской
волости (39 ручных станков, 30 работников), а производство И.В. Добрынина — 20 станов и рабочих [5]. Также известно, что И.В. Добрынин торговал мукой в Шкини [6].

Фабрика же в Фёдоровском, находившаяся на Северке, была основана в 1872 году. По данным на 1883 год, её владельцем был В. Добрынин. На тот момент использовалось всего 16 ткацких станов [7]. Работали только женщины и получали по 4 рубля заработной платы [8].

В январе 1926 года было инициировано выселение семьи Добрыниных из их дома в Фёдоровском.

Домохозяин Иван Васильевич Добрынин (его интересы по доверенности представлял сын Михаил Иванович) решил опротестовать объявление Коломенской уездной комиссии по выселению бывших помещиков, поэтому подал жалобу во ВЦИК [9].

Из содержания заявления следует, что в пользовании Добрыниных в Фёдоровском до революции был лишь крестьянский надел в составе сельского общества крестьян и 70 десятин купчей земли (которую впоследствии национализировали), а также усадьба и дом в селе, которыми они искони владели, как и крестьянским наделом, что не давало права на выселение, по мнению заявителя, так как не подпадало под предусмотренные законом основания выселения.

В 1927 году имущество Добрыниных было разграничено, часть дома оставили за ними. Однако, М.И. Добрынин подал ещё одну жалобу, поскольку при разграничении имущества никого из представителей хозяйства не вызывали. Указанное обстоятельство было признано уважительным для рассмотрения жалобы.

Семидесятилетний Иван Васильевич к тому моменту уже ослеп. В семье также состояли его супруга, сын Михаил, супруга Михаила с их двухлетним сыном и сестра Михаила — вдова с ребёнком. При этом на 1928 год Михаил Иванович сам проживал в Москве.

Семья И.В. Добрынина в дальнейшем сняла левую половину деревянного второго этажа своего бывшего дома. Первый этаж был каменным, и до революции там располагалось помещение под производство сарпинки.

На 1928 год в одной из частей каменного первого этажа дома Добрыниных располагалась читальня.

Возвращаясь к рассказу о мельнице в Шкини, следует отметить, что после революции, уже по данным на 1923 год, упоминается водяная Шкиньская госмельница [10]. Речь о ней шла в связи с тем, что товарищ Бузовкин в Горностаеве обустроил водяную мельницу и должен был запустить её при условии, что она не будет мешать работе Шкиньской мельницы (ниже по течению реки Северки) и Северской мельницы (выше по течению Северки).

Не дождавшись необходимого обследования, Бузовкин 1 ноября 1923 года запускает мельницу в Горностаеве, и по результатам наблюдений от 13 ноября 1923 года специалистами по мельничному делу дано заключение, что при поддержании нормального уровня воды в рабочем дворце Северской мельницы Горностаевская затопляет мельничные рабочие колёса Шкиньской на 1 вершок, а маслобойные на той же мельнице — на 5 вершков (отсюда мы видим, что водяная мельница в Шкини не только выполняла функцию перемалывания зерна, но и выступала в качестве маслобойни). При повышении же уровня воды в рабочем дворце Северской мельницы не будет нормально функционировать Горностаевская. При этом наблюдателями товарищами Исаевым и Рощиным отмечалось, что мельница Бузовкина в Горностаеве была исполнена довольно кустарно, была ветхой, непрочной, с одной стороны без обшивки, а с другой — с гнилой обшивкой. Известно также, что у Бузовкина также была мельница при селе Горы Горской волости Коломенского уезда [11], также он какое-то время пользовался коломенской городской мельницей (фактически не работала), которую, по слухам, потихоньку разбирал для строительства Горностаевской [12].

Примечательно, что описываемая нами Шкиньская мельница, с историей которой тесно связан наш «Бык», была замечена и при выполнении задач по электрификации Шкиньско-Горностаевского района, когда в 1919 году товарищ Владимир Иванович Катьков «согласно мандата № 4568» Коломенского уездного исполкома был направлен в Шкинь на предмет осмотра указанной мельницы для оборудования в ней электростанции. Оригинал указанного мандата сегодня хранится в фондах музея-заповедника «Коломенский кремль» [13].

Однако, по всей видимости, для целей электрификации в конечном счёте была выбрана Северская мельница.

Потому и при вынесении решения Коломенским уездным исполкомом о неразрешении товарищу Бузовкину эксплуатировать Горностаевскую водяную мельницу было учтено, что он нарушил условия, на которых ему позволялось бы использовать мельницу (что она не должна мешать работе государственных мельниц в Шкини и Северском, притом что на одной из них сооружается электростанция; Северская мельница и Северская электростанция пользовались одной турбинной установкой) [14].

Из дальнейшего известно, что мельница в Шкини в 1934 году была передана мельтресту и постепенно разламывалась и растаскивалась на разные нужды; так, например, железную крышу передали, опять же, на Северскую мельницу, а пол и потолки выломали [15].

Из документов, актуальных на 1943 год, мы узнаём, что при мельнице были дом и амбар.

К этому времени указанный объект совсем уже изветшал, и колхоз настаивал на том, чтобы мельница перешла к нему [16] (вероятно, для исправления каких-то хозяйственных нужд, возможно, на слом).

Неизвестно точно, когда мост системы Лембке в Шкини утратил своё значение и был сломан. Но очевидно, что ещё в 1950‑е годы этот мост существовал. Так, на заседании исполкома Шкиньского сельсовета, состоявшемся 15 сентября 1955 года, дорожный мастер Д. П. Заболуев отмечал, что «во время проводимого декадника [по дорожному строительству] ни колхоз, ни совхоз ничего не сделал по ремонту дорог и мостов. … Мост через реку Северку до сих пор не отремонтирован колхозом «Шкинь»…» [17].

На заседании было решено в срок до 20 сентября 1955 года отремонтировать мост через реку Северку и мост в деревню Кузёмкино [18]. Под мостом в деревню Кузёмкино, очевидно, и подразумевается наш «Бык», хотя, конечно, есть вероятность того, что старый мост по каким-то причинам уже не функционировал и был сооружён новый. А уже в протоколе шестой сессии Шкиньского сельсовета от 9 декабря 1955 года было доложено о том, что «ремонт мостов в с. Шкинь через реку Северку произведён. Мост через реку Северку сделан капитально» [19].

Однако, уже на спутниковой карте 1977 года видно, что над рекой белеют только каменные опоры бывшего моста (опоры видны на самом левом краю села).

Эти опоры и сегодня будоражат воображение наблюдателя, и, приезжая в Шкинь, невольно задаёшься вопросом: а как выглядел этот мост? Когда он был построен? Давно, старинный — это было понятно.

Но теперь, благодаря случайной находке в Центральном государственном архиве Московской области и, очевидно, неслучайной находке старинной фотографии в тот же вечер, мы можем представить, как же выглядел этот старый, подёрнутый временем и тёмным налётом «Бык», когда он был молодым…

Список литературы и источников:

1. Центральный государственный архив Московской области (ЦГАМО). Ф. 165. Оп. 1. Д. 388. Л. 32 об.
2. Плужников В.И. Термины российского архитектурного наследия: Архитектурный словарь. М.: Искусство-XXI век. 2011. С. 204.
3. Отчет по геологическому исследованию фосфоритовых залежей Моск. с.-х. ин-т, Комиссия по исследованию фосфоритов; ред. Я. Самойлова. — (Труды Комиссии Московского сельскохозяйственного института по исследованию фосфоритов. Серия 1). Т. 5. — М., 1913. — С. 529.
4. Вся Россия. [1900 год]. Т. 1. — 1900. С. 1125.
5. Статистико-экономическое описание Российской империи. Торговопромышленный календарь России / Вся Россия 1897. — Т. 2. — Москва: изд. А.С. Суворина, 1897. — С. 1312–1313.
6. Там же, с. 1313.
7. Сборник статистических сведений по Московской губернии. Отдел санитарный. — Москва: издание Московского губернского земства, 1877–1902 (Тип. М.Н. Лаврова). — Т. 3, вып. 13: Санитарное исследование фабрик и заводов Коломенского уезда: с 16 планами фабрик и заводов / Е.М. Дементьева. — 1885. — С. 24, 25.
8. Там же, с. 59.
9. ЦГАМО. Ф. 66. Оп. 11. Д. 3620.
10. ЦГАМО. Ф. 66. Оп. 11. Д. 114.
11. ЦГАМО. Ф. 165. Оп. 1. Д. 587. Л. 274.
12. См. ЦГАМО. Ф. 66. Оп. 11. Д. 114.
13. Номер в Госкаталоге: 50712059, номер по КП (ГИК): ККМ ОФ 1966/2. Муниципальное бюджетное учреждение «Историко-культурный музей-заповедник «Коломенский кремль».
14. ЦГАМО. Ф. 66. Оп. 11. Д. 114. Л. 67.
15. ЦГАМО. Ф. 7160. Оп. 1. Д. 227. Л. 27.
16. ЦГАМО. Ф. 7160. Оп. 1. Д. 227. Лл. 37–37 об.
17. ЦГАМО. Ф. 7160. Оп. 1. Д. 688. Л. 46 об.
18. ЦГАМО. Ф. 7160. Оп. 1. Д. 688. Л. 47.
19. ЦГАМО. Ф. 7160. Оп. 1. Д. 688. Л. 37 об.

.