Коломна, Ступино и окрестности в архивах других регионов Метрические книги и архивные материалы из региональных архивов, в которых упоминаются люди, приписанные к населенным пунктам современных […]

1899 год. Списки купцов Коломны и Коломенского уезда Списки купцов Коломны и Коломенского уезда на 1899 год. ЦГА г. Москвы. Ф. 51. Оп. 7. Д. 2038. 1-й гильдии коломенские купцы Кацепов Тимо […]

Опись Новиковского села Авдотьина в 1792 г. Опись села Авдотьино Бронницкого уезда. Публикуется по Белявский, М. Т. Опись Новиковского села Авдотьина в 1792 г. // Археографический ежег […]

Список крестьян-арендаторов местности "Осечня" с. Бочманово 1894 г. Список крестьян с. Бачманово — арендаторов земельного участка у Товарищества «Эмиль Липгарт и Ко для производства цемента, извести и алебастр […]

Мечта филателиста Коллекция марок Коломенской земской сельской почты с сайта http://filatelist.narod.ru

1906. Список дворян Коломенского уезда для первого избирательного съезда Список дворян Коломенского уезда, имеющих право участвовать в первом земском избирательном съезде для избрания уполномоченных, на 1906 год. В списке приводятся ФИО персоны, статус, сколько десятин земли в уезде принадлежит или сколько есть рублей капитала, иногда есть информация о правоустанавливающих документах на землю (купчая, дарственная и т. п.). Московские губернские ведомости, 1906, № 14, стр. 2. Список лиц и учреждений, имеющих право участия в земских изби­рательных съездах и собраниях по Коломенскому уезду в 1906 году. Список лиц, имеющих право участия в первом избирательном съезде для избрания уполномоченных (ст. 28 Положения). Фамилия, имена, отчество и звание. По владению: землею, об­ложенною сбором на земские по­винности (п. 1 ст. 24 полож.) и другим недвижимым имуществом (ст. 24 полож. о земских учреждениях). Архангельский Александр Федорович, кол[лежский] сов[етник], 1580 руб. Беляев Алексей Алексе­евич, кол[лежский] сов[етник], 3020 р. Быбин Владимир Алексан­дрович, поруч[ик] из двор[ян], 6049 р. Варгин Александр Алексеевич, кол[лежский] секр[етарь], из дворян, 100 дес[ятин] земли. Верховский Александр Петрович, кол[лежский] секр[етарь], 2087 р. Глушков Петр Петрович, поруч[ик], 79 д[есятин] земли. Георгиевский Василий Серге­евич, ст[атский] сов[етник], 3020 р. Данилов Иван Алевсеев[ич], капит[ан], 113 д[есятин] земли. Данковский, Антон Львович, прап[порщик] зап[аса], пот[омственный] двор[янин], 105 д[есятин] з[емли]. Доброхотов Николай Ни­колаевич, кол[лежский] ассес[ор], 80 д[есятин] з[емли]. Карпов Порфирий Порфирьевич, кол[лежский] сов[етник], 3520 р. Каптеров Николай Вла­димирович, кол[ежский] сов[етник], 1600 р. Князев Валериан Валери­анович, стат[ский] сов[етник], 166 д[есятин] зем[ли]. Князев Василий Валериано­вич, гвардии пор[учик], 166 д[есятин] земли. Князев Владимир Вале­рианович, д[ействительный] ст[атский] сов[етник], камергер, 166 д[есятин] земли. Князев Илья Валерианович, ст[атский] сов[етник], 166 д[есятин] земли. Князев Дмитрий Валери­анович, д[ействительный] ст[атский] сов[етник], камергер, 166 д[есятин] земли. Князев Семен Валериано­вич, д[ействительный] ст[атский] сов[етник], 166 д[есятин] земли. Колчинский Иван Степано­вич, ген[ерал]-майор, 9040 р. Лазарев Николай Алек­сандрович, ст[атский] сов[етник], 106 д[есятин] зем[ли]. Ланской Михаил Михай­лович, граф, 133 д[есятин] земли. Леоненков Петр Никола­евич, кол[лежский] секр[етарь], 3520 р. Лунин Сергей Михайлович, двор[янин], 91 д[есятин] земли. Любомудров Иван Михайлович, титул[ярный] сов[етник], 2820 р. Мозгов Василий Серге­евич, отстав[ной] подполк[овник], 2420 р. Никитин Федот Дмитри­евич, кол[лежский] сов[етник], 1700 р. Никольский Александр Александрович, пот[омственный] двор[янин], 2260 р. Новиков Василий Андре­евич, пот[омственный] двор[янин], 155 д[есятин] земли. Орлов-Давыдов Сергей Владимирович, граф, 63 д[есятин] зем[ли]. Петров Александр Ильич, прапорщ[ик], 86 дес[ятин] земли, куп[чая] 22 ноября 1904 г. Петров Петр Николаевич, надвор[ный] сов[етник], 98 д[есятин] земли. Порай-Кошиц Петр Ива­нович, ген[ерал]-майор 3020 р. Свищев Алексей Дмитриевич, пот[омственный] дворян[ин], 1583 р. Сокольников Ипполит Константинович, капит[ан], 5500 р. Шервинский Василий Дмитриевич, д[ействительный] ст[атский] сов[етник], 38 д[есятин] з[емли]. Энгельгардт Василий Вла­димирович, барон, 199 д[есятин] зем[ли], куп[чая] 17 июня 1904 г. Положение о губернских и уездных земских учреждениях от 1890 (извлечения) Ст. 16 Правом участия в выборе гласных на земских избирательных собраниях пользуются: 1) лица, состоящие в русском подданстве, благотворительные, ученые и учебные учреждения, а равно учрежденные на основании законов империи торговые и промышленные общества, товарищества и компании, если эти лица, учреждения, общества, товарищества и компании в продолжении не менее одного года владеют в пределах уезда на праве собственности: а) обложенною сбором на земские повинности землею, в размере не менее определенного для каждого уезда в расписании, к сей статье приложенном, или б) другим недвижимым имуществом (не исключая состоящего в городской черте), оцененном, для взимания земского сбора, не ниже пятнадцати тысяч рублей, 2) уполномоченные от владельцев, участвующих в земских избирательных съездах (ст. 24).Примечание 1. Правом участия в избирательных собраниях, наравне с собственниками, пользуются: 1) лица, владеющие имуществом на праве пожизненного владения, и 2) лица, владеющие горнозаводскими дачами на посессионном праве.Примечание 2. Если несколько лиц имеют недвижимое имущество в общем нераздельном владении, то каждый из его участников считается владельцем причитающейся на его долю части имущества и, согласно сему, пользуется правом голоса в земских избирательных собраниях. Ст. 28 Для производства выборов в уездные земские гласные лицами, участвующими в земских избирательных собраниях (ст. 16 и примеч[ания] к ней), составляются по каждому уезду два избирательные собрания. В первом собрании участвуют, под председательством уездного предводителя дворянства, дворяне потомственные и личные; во втором, под председательством головы губернского или уездного города, по принадлежности – прочие лица, имеющие право участвовать в земских выборах, производимых на избирательных собраниях, а также представители благотворительных, ученых и учебных учреждений, торговых и промышле […]

Смедовская долина в 1950 году Статья, опубликованная в 1950 году в «Московском комсомольце», о колхозах и людях Смедовской долины. Упоминаются Бутьково, Протасово, Фроловское, Облезьево. Московский комсомолец. 28.02.1950. № 26 (1196). С. 3. СодержаниеНовая жизнь Смедовской долиныСто лет назад. Повесть «Антон Горемыка»Первое знакомствоПоследние рассказы о ГоремыкеВместе со всей странойСельская новьЛюди колхозной деревни Новая жизнь Смедовской долины В дни подготовки к всенародному празднику — выборам в Верховный Совет СССР — советские люди с особой радостью отмечают исторические победы, достигнутые нашим народом под водительством большевистской партии и великого Сталина. Замечательные победы одержаны нами в промышленности, науке, искусстве. Результатами своего труда гордятся труженики социалистического сельского хозяйства. Вместе со всей страной с каждый годом все ярче расцветает и наше родное Подмосковье. Его земли превращаются в подлинно золотые нивы плодородия. Электричество, радио, кино преображают быт деревни. Зажиточно и культурно живут колхозники столичной области. Величие завоеваний, которые принесла советская власть крестьянству, становится особенно наглядной, если вспомнить ту нищету, в которой коротали свой век крестьяне в прошлом. Об одной из уголков нашего Подмосковья, о долине реки Смедвы, писал в свое время известный русский прозаик Д. В. Григорович. Его повесть «Антон Горемыка» рассказывала о беспросветной доле мужика — голодного, темного, забитого, бесправного. На протяжении семидесяти лет, вплоть до 1917 года, ничто не изменилось в судьбе крестьянина. По-прежнему жил он в нищете и страхе. Только Великая Октябрьская социалистическая революция принесла ему свободу, дала землю, сделала полноправным хозяином своей судьбы. Колхозный строй, сталинские пятилетки преобразили облик Смедовской долины. Здесь течет теперь поистине новая, вольная, прекрасная жизнь. Сто лет назад. Повесть «Антон Горемыка» Рукопись была готова к отправке в Петербург. Григорович поднялся из кресла и задул обе свечи. Мрак, таившийся по углам, сразу заполнил комнату. Хозяин подошел к окну и распахнул створки. Из темноты потянуло сыростью. За ветлами в крестьянских избах уже не видно ни огонька. В Дулебине привыкли ложиться в сумерки. Особенно тягостна ни единым звуком не нарушаемая тишина, царящая в этот ранний вечерний час в деревне. Горькая нужда дочиста вымела амбары, покосила избы, повалила изгороди, разметала дряхлые соломенные крыши. Законченная только что повесть «Антон Горемыка» — плод долгих наблюдений и размышлений над жизнью местных крестьян. Его герой — это не только житель окрестных деревень. Сотни тысяч таких Горемык коротают свой век в нищете, всецело зависимые от чужой прихоти и произвола… Григорович снова подошел к столу и зажег свечи. Он перелистывал рукопись, подготовленную к отправке, и снова с ее страниц вставали перед его глазами правдивые картины, которые он наблюдал в жизни… «Изба Антона стояла у самой околицы и завершала собой правую линию села, выдавшуюся в этом месте несколько вперед. Она бросалась в глаза своею ветхостью: одни бок ее, примыкавший к околице, почти сгнил дотла, отчего остальная часть здания покачнулась и села на ту сторону. Кровля от тяжести давившей ее когда-то соломы приняла совершенно другое направление; она сползла наперед и грозила ежеминутным падением. Трубы не было; ее заменял глиняный горшок с выбитым дном для дыму. Деревянный петушок, красовавшийся, вероятно, в лучшие времена на макушке крыши, принял также свое направление во время всеобщего обвала и уныло свесился влево. Единственное оконце, заткнутое лохмотьями и обмазанное кругом глиною, глядело невыразимо кисло. Изба со всех сторон подпиралась сучковатыми плахами, уподоблявшими ее согбенному старику-нищему, наступившему на костыли свои; словом, все на ней, как говорится, было и валко, и шатко, и на сторону. Невыразимо тяжело и грустно становилось на сердце, глядя на это жилище». *** Деревня Дулебино. Из издания: По Тульскому краю [Текст] : (пособие для экскурсий). – Тула : Издательство Тульского губисполкома, 1925. «Услыша слова его, она повернула к нему изнуренное, бледное лино свое, вздохнула и сказала:— Чего я тебе дам, Антонушка?.. Ох, ничего-то у нас нету.— Кажись, намедни лучку осталось?— Нет, не осталось, — нагдысь ребята весь поели… — И она снова вздохнула.— Ну, давай хлеба, кваску… Да полно тебе день-деньской хохлиться-то… инда тоска берет на тебя глядя…Варвара поднялась, сняла с полки чашку, нацедила в кувшинчик кваску, потом вынула из столового ящика остаток ржаного каравая, искалеченную солоницу, нож и молча уставила все это перед мужем». *** «Он поравнялся с помещичьими ригою и свином. Тут он не только надел шапку, но даже остановился: за плотным забором возносилось такое несметное множество скирд убранного хлеба, что невольно разбегались глаза и вчуже забирала зависть. Уже несколько лет сряду стояли они таким образом неприкосновенными, непочатыми, приглашая каждого любоваться ими вдоволь. Поговаривали в околотке, будто огромным этим запасам хлеба суждено было выжидать здесь благоприятной и счастливой минуты всеобщего неурожая в губернии, на что, как утверждали, были у владельца их свои особые соображения, не совсем чуждые корысти… Чем далее глядел наш мужик на скирды, тем более потуплял голову и, наконец, господь знает отчего, совсем загрустил». Колоризированная фотография мельницы в Дулебино. Фотография из издания: По Тульскому краю [Текст] : (пособие для экскурсий). – Тула : Издательство Тульского губисполкома, 1925. *** «Приближаясь к крыльцу, мужик почувствовал, что колени у него тряслись и дыхание спиралось у него в горле: озноб прошибал его до костей. Опустив голову, подошел он медленным робким шагом к управляющему… – Что ж ты, шутить, что ли, думаешь? – сказал он Антону. – Все внесли подушные, ты один ухом не ведешь, каналья! А? Говорил я тебе, а? Сказывай, говорил или не говорил – худо будет?..И управляющий закинул еще выше голову.– Сказывали, Никита Федорыч…– Ну!– Докладывал вашей милости, – отвечал мужик, потупляя голову, – как будет угодно… у меня подушных нет… взять неоткуда… извольте делать со мною что угодно: на то есть власть ваша… напишите барину, пущай наказать прикажет, а мне взять, как перед богом, неоткудова…– Ах ты плут, бестия этакая… из-за тебя стану я беспокоить барина… вас только секи, да подушных не бери… ну, да что тут толковать… не миру платить за тебя… знаю я вас, мошенников… Лошадь жива?..Антон обомлел; дрожь пробежала по всем его членам; он быстро взглянул на Никиту Федорыча и произнес дрожащим голосом:– Никита Федорыч! Никак уж ты и совсем погубить меня хочешь?..– Что?– Никита Федорыч! Батюшка! – продолжал мужик. – Пожалей хоть ребятенок-то махоньких… и то, почитай, пустил ты нас по миру…– А вот потолкуй-ка еще у меня, потолкуй, – перебил управляющий, делая движение вперед, – я тебя погублю! Завтра же веди лошадь в город на ярманку, теперь пора зимняя, лошади не надо, – произнес он лукаво, – да смотри, не будет у меня через два дня подушных в конторе, так я не погляжу, что ты женат, – лоб забрею; я и так миловал тебя, мерзавца!..» Первое знакомство Мороз сковал землю, остановил реки. Но не замирает жизнь на тракте, уходящем из районного центра. С большака на завьюженную Оку спускаются, гремя бортами, ЗИС’ы, съезжают сани, легковые машины. Река встречает резкими, как удары плети, порывами ледяного ветра и низко бегущей поземкой. Путники плотнее запахивают полы пальто и тулупов.Константин Григорьевич Калинин, едущий сегодня из города Озеры в свою деревню Бутьково [[[[[[«Будьково», «Будьковский» — в источнике по всей статье; поскольку сейчас бытует именование «Бутьково», мы сочли допустимым исправить при цитате источника «Будьково» на «Бутьково». — Stupinsky.ru.]]]]]], рассказывает о родных местах. Константин Григорьевич Калинин – летчик-истребитель, капитан, участник Великой Отечественной войны, уроженец деревни Будьково Озерского района Московской области (родился 19 марта 1923 года [[[[[[Согласно данным на сайта “Память народа” – https://pamyat-naroda.ru/heroes/person-hero93694176.%5D%5D%5D%5D%5D%5D). На военную службу был призван Озерским РВК Московской области 26 апреля 1941 года. Служил в 6 запасном истребительном авиационном полку Киевского военного округа. — Села по реке Смедве известные. Сто лет назад Григорович рассказал о беспросветной доле нашего мужика. Только теперь все переменилось в Смедовской долине. С каждым годом расцветает и хорошеет наша жизнь. Давно ли я уехал из родных мест, а вернулся — трудно узнать: так много нового.— Вы, что же, уезжали из своей деревни?— Учился в авиационной школе. Я летчик-истребитель.— Теперь не тянет в воздух?— Нет. У нас и в колхозе хватает интересной работы. А нужно будет — вновь сяду за штурвал реактивного истребителя. Так состоялось первое знакомство с людьми из Смедовской долины, той самой, где жил когда-то Антон Горемыка. Не больше двух поколений сменилось с тех пор, старики даже помнят писателя, приезжавшего в Дулебино. Но рядовой колхозник Константин Калинин — человек уже совсем другой, новой эпохи. Трудно даже представить, что его предки были похожи на темного, забитого героя повести Григоровича. Последние рассказы о Горемыке Поздний вечер. Приближается время, когда над Родиной разнесется бой кремлевских курантов. В эти часы деревня еще не спит. Приветливо, обещая тепло и уют, светятся заиндевевшие окна. Тонко звенят провода, протянувшиеся к избам. Зайдите в любой дом и везде застанете хозяев у репродукторов или за чтением книг, журналов, газет. В доме Ивана Федоровича Миронова тоже слушают радио: шестиламповый приемник «Минск» настроен на московскую волну. В доме Мироновых в Протасово в статье «Московского комсомольца» о колхозах Смедовской долины (Московский комсомолец. 28.02.1950. № 26 (1196). С. 3. Библиотека им. Н. А. Некрасова («Электронекрасовка»)). Мария Федоровна Миронова беседует с секретарем школьной комсомольской организации Юлией Ремизовой. Иван Федорович издавна живет в Протасове, и в его воспоминаниях о прошлой словно оживают страницы повестей Григоровича. — До 1917 года немногое у пас переменилось со времени Антона Горемыки,— рассказывает он. — Да вот вам хотя бы моя история. В империалистическую войну меня призвали в армию. В эти годы деревня наша совсем захудала, поля заросли сорняками. Нерадостные письма слал мне отец. Единственный раз нашел я в конверте деньги. Они пришли с печальным письмом: у нас пала единственная лошадь. Отец, выручив пять рублей за шкуру, прислал их мне. Постепенно семья совсем разорилась, и родители пошли по миру. Когда я вернулся домой, наша изба мало отличалась от той, что описана в «Антоне Горемыке». 70 лет почти ничего не изменили в крестьянской судьбе. Только вместо помещика и управляющего, что выжимали пот у таких, как Антон Горемыка, появился кулак-мироед. Этот тоже не щадил нас, крестьян, и защиты от него искать было негде. — Трудно даже представить себе, насколько ушла вперед жизнь за последние тридцать два года, как изменилось все вокруг. Родная советская власть, коммунистическая партия дали нам все, о чем мечтал крестьянин веками, — зажиточность, уверенность в завтрашнем дне. Посмотрите, в моей новой избе две половины: летняя и зимняя, радио, электричество, мебель. Разве можно сравнить ее с той хатенкой, что была у нас раньше? Да и как нам не строиться, не стремиться жить все культурное, если всего у нас в достатке. Посудите сами — мы вдвоем с женой заработали за год 650 трудодней. Колхоз выдал нам почти полторы тонны зерна, 330 пудов картофеля, много овощей. Дом наш — полная чаша. И так в каждой колхозной семье. Мы чувствуем, что рост нашего благосостояния — это неразрывная частица общегосударственных успехов. Судьба семьи Мироновых типична для нашей колхозной деревни. Можно поговорить с, любым стариком и услышать рассказ, похожий на историю Ивана Федоровича. Сергею Федоровичу Лампашину 70 лет. Он хорошо помнит то время, когда его семья, состоявшая пз семнадцати человек, жила в небольшой избе. Перебивались, как говорят, с хлеба на квас. Впрочем, хлеба до нового урожая никогда не хватало. Если же случалось несчастье — недород, падеж, то и вовсе приходилось идти с сумой. Когда в 1910 готу у Лампашиных сгорела изба, пришлось продать всю скотину. Но и этого оказалось мало — осталось пойти в кабалу к кулаку Метелкину, державшему пристань на Смедве. Статья «Новая жизнь Смедовской долины» (Московский комсомолец. 28.02.1950. № 26 (1196). С. 3. Библиотека им. Н. А. Некрасова («Электронекрасовка»)). Теперь Сергей Федорович Лампашин — один из передовых членов артели «Победа». Его интересы ушли неизмеримо вперед по сравнению с интересами его отца, деда. Он, простой крестьянин, бывал в Центральном музее В. И. Ленина, сидел в креслах МХАТ и с интересом слушал в Политехнической музее рассказ о технических усовершенствованиях. …Сто лет назад писал Григорович свою повесть «Антон Горемыка». Потомки Антона до самой Октябрьской революции оставались теми же рабами, как и тогда, в середине XIX века: так же гнули спину на господ, так же жгли лучину, пахали сохой, подпирали плахами покосившиеся избушки, продавали последнюю лошаденку, чтобы уплатить долги. В темноте и нищете коротали свой век жители Протасова и Дулебина, Бутькова и Фроловского. По пришло новое время, и расцвела Смедовская долина, как тысячи таких же уголков нашей Отчизны. И только от стариков можно услышать последние рассказы о совсем, в сущности, недавней, но безвозвратно канувшей в историю, горемычной доле жителей Смедовской долины. Вместе со всей страной Непрерывный рост зажиточности и культуры стал законом крестьянской жизни. Четыре последних года, годы послевоенной сталинской пятилетки, были временем нового расцвета коллективного хозяйства: значительно повысилась урожайность зерновых культур в Смедовской долине, укрепляется животноводство. В окрестных деревнях выросли новые фермы, кузницы, дома колхозников. В Бутьковском колхозе «Верный путь» после Великой Отечественной войны выстроены прекрасный каменный скотный двор, телятник, картофелехранилище. С каждым годом растет техническая оснащенность артели. Механизированы почти все полевые работы. Только за последнее время приобретены четыре сенокосилки, две жатки, клеверотерки, триеры. В распоряжении колхозников — две грузовые машины. В доме Мироновых в Протасово в статье «Московского комсомольца» о колхозах Смедовской долины (Московский комсомолец. 28.02.1950. № 26 (1196). С. 3. Библиотека им. Н. А. Некрасова («Электронекрасовка»)). Мария Федоровна Миронова беседует с секретарем школьной комсомольской организации Юлией Ремизовой. Машинно-тракторная станция оказывает решающую помощь сельхозартели. Неуклонно растет плодородность колхозных полей. Всо более совершенные методы обработки почвы, применение новейших достижений передовой агротехники позволили увеличить урожайность зерновых за последние 4 года почти на 4 центнера с гектара. В 1949 году с каждого гектара было снято в четыре раза больше картофеля, чем в 1946 году. Особенно значительны успехи животноводства. «Верный путь» достиг по некоторым статьям уровня, запланированною на 1950 год. Так, по трехлетнему плану развитая животноводства колхозу полагалось иметь только к концу наступившею года 60 свиней и 125 овец. А уже сейчас на колхозных фермах — 77 свиней и более полутораста овец. Значительно перевыполнено задание по продуктивности. Так из года в год растет благодаря помощи государства благосостояние колхоза, увеличивается его доход, что служит основой для нового движения вперед, нового строительства, механизации сельского хозяйства, расцвета культуры колхозного села. Сельская новь Крепнет коллективное хозяйство, переустраивается и быт земледельца. Электричество, кино и радио прочно вошли в жизнь. Люди жадно тянутся к новый высотам знаний. Колхозников интересует буквально все — от нового романа С. Бабаевского до опытов селекционеров. Они с огромным вниманием слушают рассказы о победах китайского парода и с интересом читают Пушкина, Толстого, Горького. Среди книг по агротехнике, справочников по сельскому хозяйству и новинок художественной литературы можно всегда найти Краткий курс истории ВКП(б), Краткую биографию И. В. Сталина, Сочинения В. И. Ленина и И. В. Сталина, статьи М. И. Калинина. Достаточно заглянуть в туго набитую сумку сельского почтальона, чтобы понять, как велик интерес колхозников ко всему, что происходит в мире. Жители Протасова получают «Правду», «Комсомольскую правду», 30 экземпляров «Московского комсомольца», 15 — районной газеты. Колхоз «Верный путь » (Бутьково Озерского района): новопостроенные колхозные постройки — конюшня и каменный скотный двор на 90 голов. Московский комсомолец. 28.02.1950. № 26 (1196). С. 3. Библиотека им. Н. А. Некрасова («Электронекрасовка»). Ушло в вечность то время, когда крестьянин жил, дичась родных и соседей. В избах-читальнях и красных уголках, в живом общении, задушевных беседах крепнет колхозная дружба, ярко проявляются черты нового быта деревни. Вечерами в очагах культуры всегда людно — сюда приходят послушать лекцию, почитать журналы, попеть или сплясать под баян. Местные колхозники любят слушать доклады, международные обзоры. Особенно много слушателей побывало на лекции учителя Протасовской школы Константина Николаевича Казина — «Жизнь и Деятельность И. В. Сталина». С огромной радостью встретило колхозное село известие о новых выборах в Верховный Совет СССР. Ко дню выборов готовятся,как к большому празднику. Выступление художественной самодеятельности колхоза «Верный путь» (Бутьково, Озерский район). Анастасия Рыбакова, Юрий Ильин и Василий Добров исполняют русскую пляску. Московский комсомолец. 28.02.1950. № 26 (1196). С. 3. Библиотека им. Н. А. Некрасова («Электронекрасовка»). Первым всенародным кандидатом в депутаты советские люди назвали великого Сталина. В верховный орган государственной власти выдвинуты лучшее люди нашей страны — стахановцы, ученые, крестьяне, деятели искусств. Колхозники Смедовской долины идут голосовать за славного сына нашей Родины — председателя колхоза имени Сталина Луховицкого района, Героя Социалистического Труда Федора Степановича Генералова. В его лице воплотились лучшее черты нашего колхозного крестьянства, воспитанного партией Ленина — Сталина. Люди колхозной деревни Все новыми замечательными приметами обогащается деревенская жизнь. Стираются вековые грани между городом и деревней. Все нагляднее проступают зримые черты коммунизма. Особенно ярко заметны они в росте личности земледельца,. человека сталинской эпохи. Ликвидируется противоположность между умственным и физическим трудом. Крестьянки управляют машинами так же уверенно, как рабочий в городе. Вчерашний колхозник сегодня становится летчиком, инженером, агрономом. Появилась своя сельская интеллигенция: зоотехники, учителя, избачи, счетоводы. Коммунистическое отношение к труду, к общественной собственности стало законом. Рядовой крестьянин во всем исходит из интересов государства. Своих лучших, наиболее достойных представителей колхозники посылают в органы советской власти. Председатель Бутьковского колхоза «Верный путь» Алексей Андреевич Ильин — депутат Озерского районного Совета депутатов трудящихся и член исполкома. Его жизнь большевика неразрывно связана с ростом и расцветом родного колхоза, с жизнью всей страны. Он сражался на фронтах Великой Отечественной войны и после демобилизации все силы снова отдал коллективному хозяйству. Звеньевая Ирина Степановна Федосеева из деревни Фроловское также депутат райсовета. В Клишинском сельсовете заседают Дмитрий Михайлович Рыбаков, Анна Михайловна Сафохина, Бокуняева. Страна отмечает своих лучших высокими наградами. На груди многих колхозников из Смедовской долины можно увидеть ордена и медали. Шесть человек в селе Фроловском награждены за честный. самоотверженный труд хлебороба. Иван Степанович Алексеев со своей бригадой собрал по 22,3 центнера ржи с гектара. Это — высокий урожай для здешней малоплодородной почвы. Бригадиру вручен орден Трудового Красного Знамени, несколько человек награждены медалями, многие носят значок отличника сельского хозяйства. В колхозах законно гордятся своими лучшими людьми — орденоносцами, депутатами районного и сельскою Советов, передовиками сельского хозяйства. С теплотой говорят и о питомцах колхозной деревни, перед которыми страна открыла все пути, о тех, кто пошел учиться в вузы, кто овладевает высотами науки, техники. У Матрены Ивановны Медведевой, жительницы деревни Облезьево, было на руках пятеро детей, когда на империалистической войне был убит ее муж. Пошли бы ее дети за подаянием, если бы не Октябрьская революция. Народная власть поддержала вдову. Всю жизнь Матрена Ивановна мечтала стать грамотной, стремилась учиться. Но ей не удалось добиться этого — молодость прошла в непосильном труде, заботах. Зато дети осуществили все ее мечты. Младшая дочь Мария преподает в школе, старшая Валентина — врач, сын — механик МТС. В разных краях живут, учатся и работают питомцы здешних сел. Протасово, Бутьково, Облезьево тысячами нитей связаны со всей необ’ятной страной. Ивану Филипповичу Фаткину пишет сын из Ташкента, где оп преподает в Суворовском училище. Сын Николая Дмитриевича Рыбакова — геолог. Он исследует горные богатства Алтая. Николай Мозгалев — инженер, Зинаида Мозгалева — преподавательница иностранных языков, Зинаида Фатина — педагог, Александр Лампашин — начальник цеха, да разве перечислишь всех, кто благодаря великим завоеваниям Октября, открывшим перед крестьянином все дороги, стал высококвалифицированным специалистом, ученым и своими делами прославляет Родину. *** Круто извиваясь, то теряясь среди холмов, бежит Смедва навстречу Оке. Таким же узким ручейком раньше текла здесь жизнь. Теперь она похожа на полноводную Оку — необозримую и привольную. Шумят под ветром молодые сады, идут в школу ученики, далеко разносится над деревнями голос Москвы, спешат в агит-пункт первые посетители. Близится большой всенародный праздник — день выборов в Верховный Совет СССР. Его приближенно чувствуется во всем биении колхозной жизни — светлой и зажиточной. Л. Чернецкий.Озерский район. В эти дни каждый, от мала до велика, стремится принять активное участие в подготовке к всенародному празднику — выборам в Верховный Совет СССР. Учащиеся Протасовской неполной средней школы тоже включились в предвыборную кампанию. На комсомольском собрании было решено помогать престарелым колхозникам по хозяйству, знакомить их с художественной литературой, с событиями, происходящими в стране и за рубежом. Ребята энергично взялись за дело. Теперь по вечерам во многих домах можно застать юных гостей: они читают хозяевам книги, журналы, газеты. В один из вечеров секретарь школьной комсомольской организации Юлия Ремизова пришла в дом Мироновых — (верхний снимок). Побеседовав с хозяйкой Марией Федоровной, она прочла ей рассказ, напечатанный в новой номере журнала «Огонек». Большим трудовым под’емом встречают колхозники приближающуюся знаменательную дату — день выборов в Верховный Совет СССР. Заканчивается ремонт сельхозинвентаря, заготовляются и вывозятся на поля удобрения. Колхозы закладывают фундамент будущего урожая. Отлично работают в эти дни доярки на молочно-товарной ферме. Они добиваются новых успехов в повышении продуктивности животноводства. Одной из лучших доярок колхоза «Верный путь» заслуженно считается Екатерина Мещерякова (второй снимок). На третьем снимке запечатлены колхозные новостройки — конюшня, каменный скотный двор, рассчитанный на 90 голов. Все эти помещения электрифицированы, содержатся в образцовом порядке. Колхозники не только хорошо трудятся, но и весело отдыхают. Красный уголок Бутьковского колхоза «Верный путь» по вечерам заполнен молодежью. Сюда приходят провести часы досуга колхозники окрестных селений. В красной уголке регулярно выходит стенная газета, рас-сказывающая о трудовых буднях сельхозартели, о ее лучших людях. Часто в красном уголке звучит раздольная русская песня, юноши и девушки пускаются в пляс. На нижнем снимке запечатлено одно из выступлений художественной самодеятельности колхоза «Верный путь». Анастасия Рыбакова, Юрий Ильин и Василий Доб […]

Сборник "Шиповник Подмосковья" из серии "Коломенский текст" В Коломне в культурном центре «Лига» 26 мая 2024 года был презентован сборник «Шиповник Подмосковья». Презентация стала частью II регионального фестиваля «Русское слово в Коломенском кремле». Сборник продолжает серию изданий «Коломенский текст», выпускаемых с 2010 года под руководством литературоведа, доктора филологических наук, профессора В. А. Викторовича. Эти издания позволяют прикоснуться к удивительным и уникальным литературным памятникам Коломны. «Шиповник Подмосковья» в этом году представлен такими авторами, как А. Куприн, С. Славутинский, Д. Григорович, Б. Пильняк, А. Ахматова и др. Сборник «Шиповник Подмосковья» из серии изданий «Коломенский текст», 2024 год. Публикуемые в сборнике материалы сопровождаются комментариями. Авторами комментариев выступили Н. С. Ватник, В. А. Викторович, Е. Л. Ломако, М. М. Муромский, А. А. Шаблин. Также в качестве комментатора выступила и автор проекта «История Ступино и Коломны (Stupinsky.ru)» Т. К. Залата. Сборник «Шиповник Подмосковья» — это отсылка к «Шиповнику» Ахматовой, которая, как известно, посещала Коломну и не раз г […]

1906. Список землевладельцев Коломенского уезда для участия в первом земском избирательном собрании Список дворян-землевладельцев Коломенского уезда, владельцев недвижимости, имеющих право участвовать в первом земском избирательном собрании, на 1906 год. В списке приводятся ФИО персоны, статус, сколько десятин земли в уезде принадлежит, иногда — информация о правоустанавливающих документах на землю (купчая, дарственная и т. п.). Московские губернские ведомости, 1906, № 14, стр. 2. Список лиц, имеющих право участия в первом избирательном собрании (ст. 28 Положения). По владению землею (п. «а» ст. 16) и по владению другим недвижимым имуществом (п. «б». ст. 16). Фамилия, имена и отчество дворян потомственных и личных. Количество десятин земли, облагаемой сбором на земские повинности Андреевская Анна Игнать­евна, дочь стат[ского] сов[етника], ее наследн[ики], 503 дес[ятин] земли. Ахлестышев Павел Дмитриевич, д[ействительный] ст[атский] сов[етник], 254 д[есятин] зем[ли]. Бартенева Надежда Степа­новна, жена дворян[ина], 268 д[есятин] зем[ли]. Бутурлин Александр Сер­геевич, кандид[ат] Моск. универс[итета], 737 д[есятин] земли. Бутурлин Дмитрий Серге­евич, ген[ерал]-лейт[енант], 737 д[есятин] земли. Бутурлин Сергей Серге­евич, ген[ерал]-лейт[енант], 491 д[есятин] земли. Бутурлин Дмитрий Алексан­дрович, дворян[ин], 245 д[есятин] земли, дарственная 22 янв. 1905 г. Беляев Владимир Ивано­вич, д[ействительный] ст[атский] сов[етник], 492 д[есятин] земли. Быков Валериан Валери­анович, двор[янин], 278 д[есятин] земли, куп[чая] креп[ость] 12 марта 1904 г. Вельяшева Варвара Иоси­фовна, вдова ген[ерал]-майора, 215 д[есятин] земли. Венкстерн Алексей Алек­сеевич, кол[лежский] секретарь, 642 д[есятин] земли. Вечеслов Николай Петро­вич, поруч[ик], 415 д[есятин] земли. Нармонт Мария Николаевна, вдова подполк[овника], 249 д[есятин] земли, куп[чая] креп[ость] 14 янв. 1905 г. Данилов Михаил Алек­сеевич, ст[атский] сов[етник], его наследн[ики], 390 д[есятин] земли. Желтухин Александр Ни­колаевич, д[ействительный] стат[ский] сов[етник], его на­следники, 204 д[есятин] земли. Еремеев Иван Василь­евич, коллеж[ский] сов[етник], 206 д[есятин] земли, куп[чая] 20 окт. 1903 г. Крюденер — Струве Алек­сандр Амандович, бар[он], 201 д[есятин] земли. Ливен Александра Петровна, княгиня, 402 д[есятин] земли. Львов Александр Дми­триевич, князь, 808 д[есятин] земли. Львов Николай Геннади­евич, кол[лежский] сов[етник], 666 д[есятин] земли. Лунина Маргарита Михайловна, дочь поруч[ика], 233 д[есятин] земли. Новиков Евгений Петро­вич, д[ействительный] т[айный] сов[етник], его наследники, 283 д[есятин] земли. Расторов Алексей Рости­славович , надв[орный] сов[етник], 220 д[есятин] з[емли]. Расторов Владимир Рости­славович, кол[лежский] секр[етарь], 201 д[есятин] з[емли]. Сабо Любовь Степановна, жена поруч[ика]: 267 д[есятин] земли. Сазонов Александр Ни­колаевич, ст[атский] сов[етник], 280 д[есятин] земли. Сазонов Иван Никола­евич, д[ействительный] ст[атский] сов[етник], 280 д[есятин] земли. Скорняков Анатолий Яковлевич, кол[лежский] ассес[ор], 202 д[есятин] земли. Скорняков Сергей Яков­левич, ротмист[р], 219 д[есятин] земли. Соколов Александр Ми­хайлович, дворян[ин], 270 д[есятин] земли. Соколов Иван Георгиевич, титул[ярный] сов[етник], 205 д[есятин] земли. Тихонов Николай Василь­евич, ген[ерал]-майор, 304 д[есятин] земли. Шеншин Владимир Ва­сильевич, кол[лежский] сов[етник], 202 д[есятин] зем[ли]. Шереметев Александр Дмитриевич, граф, 617 д[есятин] зем[ли]. Шереметев Сергей Дми­триевич, граф, 620 д[есятин] земли. Щепкина Калерия Петровна, жена кол[лежского] ассес[ора], 341 д[есятин] земли. Щепкин Митрофан Митрофанович, кол[лежский] ассесор, 203 дес[ятин] земли. Положение о губернских и уездных земских учреждениях от 1890 (извлечения) Ст. 16 Правом участия в выборе гласных на земских избирательных собраниях пользуются: 1) лица, состоящие в русском подданстве, благотворительные, ученые и учебные учреждения, а равно учрежденные на основании законов империи торговые и промышленные общества, товарищества и компании, если эти лица, учреждения, общества, товарищества и компании в продолжении не менее одного года владеют в пределах уезда на праве собственности: а) обложенною сбором на земские повинности землею, в размере не менее определенного для каждого уезда в расписании, к сей статье приложенном, или б) другим недвижимым имуществом (не исключая состоящего в городской черте), оцененном, для взимания земского сбора, не ниже пятнадцати тысяч рублей, 2) уполномоченные от владельцев, участвующих в земских избирательных съездах (ст. 24).Примечание 1. Правом участия в избирательных собраниях, наравне с собственниками, пользуются: 1) лица, владеющие имуществом на праве пожизненного владения, и 2) лица, владеющие горнозаводскими дачами на посессионном праве.Примечание 2. Если несколько лиц имеют недвижимое имущество в общем нераздельном владении, то каждый из его участников считается владельцем причитающейся на его долю части имущества и, согласно сему, пользуется правом голоса в земских избирательных собраниях. Ст. 28 Для производства выборов в уездные земские гласные лицами, участвующими в земских избирательных собраниях (ст. 16 и примеч[ания] к ней), составляются по каждому уезду два избирательные собрания. В первом собрании участвуют, под председательством уездного предводителя дворянства, дворяне потомственные и личные; во втором, под председательством головы губернского или уездного города, по принадлежности – прочие лица, имеющие право участвовать в земских выборах, производимых на избирательных собраниях, а также представители благотворительных, ученых и учебных учреждений, торговых и […]

Сенницы — золотой век Большая статья об истории села Сенницы-2, опубликованная в 1937 году — «Золотой век Сенницы». Автор — Федор Малов. Статья содержит также воспоминания сельчан о жизни до революции и сведения о жизни Сенниц до 1937 года, а также местные микротопонимы. СодержаниеЗолотой век СенницыЧасть 1. Переселение жителей Сенниц на новое место. Жизнь при Виельгорских и Шаховских.Часть II. После отмены крепостного права. Келлеры. Управляющий Обрехт. Промыслы в Сенницах. Знаменитое сенничанское полотно.Часть III. Сельское хозяйство в Сенницах до революции.Часть IV. Летопись событий в Сенницах конца XIX в. — 1917.Часть V. Сенницы в годы Октябрьской революции.Часть VI. Колхоз «Новый путь» в Сенницах.Часть VII. Описание усадьбы в Сенницах в 1937 году. Сады в Сенницах.Часть VIII. Животноводство в Сенницах в 1937 году. О заведующей МТФ.Часть IX. Церковь Вознесения Господня в Сенницах в 1937 году. Урожаи. Планы по строительству электростанции в Сенницах (речь не идет о руинированной старинной электростанции в усадьбе!).Часть X. Доходы колхозников. Имена отличившихся колхозников.Часть XI. Об агротехнике и председателе колхоза «Новый путь» в Сенницах.Часть XII. О сенничанах, работающих на заводах и стройках. О сельской интеллигенции.Часть ХIIІ. Сенницкая библиотека. Занятия спортом. Малов, Ф. Золотой век Сенницы // По сталинскому пути к колхозному изобилию [Текст] : Прошлое и настоящее 7 колхозов : [Сборник статей]. — Москва : Моск. рабочий, 1937 (тип. «Искра революции»). — с. 121 — 152. Примечание Stupinsky.ru. Подзаголовки к частям статьи — авторские. В тексте также имеются авторские вставки нашего проекта. Обращаем внимание, что данная статья написана в 1937 году, что следует учитывать при оценке изложенных в ней фактов и эмоций. Золотой век Сенницы Часть 1. Переселение жителей Сенниц на новое место. Жизнь при Виельгорских и Шаховских. В глубокой долине извилистой речки тянется широкая песчаная улица. По высоким желтым берегам раскинулись привольные поля, зеленые сосновые дубравы и пышные дубовые леса. Но с улицы полей не видно. Село Сенница стоит на дне долины, как бы спрятанное от большого мира. Туда загнала его прихоть барина. Лет восемьдесят пять назад село тянулось вверх по речке, на крутой горе Бутирке, где распаханы теперь колхозные поля. А вниз по речке, на горе Сосновой, помещалась обширная усадьба князя Шаховского. … Лохматые соломенные крыши и черные стены курных избушек заслоняли обитателям княжеского замка вид на живописную окрестность. Своими крепостными помещик распоряжался так же полновластно и привычно, как егерь гончими и борзыми сворами на псарне. До князя Шаховского Сенница принадлежала крупному царскому сановнику — князю Гагарину. Гагарин, выдавая дочь за князя Вильегорского, отдал в приданое село со всеми крепостными. Село Сенницы (Вознесенское) на карте Менде Рязанской губернии (1850 год). Обратите внимание, что село еще не располагалось в овраге, а стояло по ручью Рыльский на горе Бутирка. По воспоминаниям, село было перенесено в овраг Шаховским. Прошло около тридцати лет. В семье князя Вильегорского подросли невесты. И село Сенница снова перешло, как приданое, к князю Шаховскому. Хоть живший в Петербурге князь и не каждый год приезжал в свое имение, но ему вздумалось переселить село, и он отдает распоряжение об этом своему управляющему. Для страховки от возможных неприятностей предусмотрительно из губернского города Рязани был вызван эскадрон гусар. Услышав барскую волю, крепостные глухо зароптали, но ослушаться никто не смел: щеголеватые гусары мирно охотились за курами и утками на бедняцких крестьянских дворах, разыгрывали в княжеском парке лихие, забубенные марши и песенки. Крестьяне под истошный вой баб и детей ломали избы, клети и навесы. Перевозили свои хижины и скудный скарб в долину. Переселяться князь не помогал, даже лес на новые постройки привозили за десяток километров, с реки Осетра. Участки под избы и дворы отводились на сырых, болотистых местах речной долины. В селе жила одинокая шестидесятилетняя старушка Панкратиха. Единственного ее сына еще князь Вильегорский отдал в солдаты на двадцать пять лет. Одинокая Панкратиха попросила барина перевезти ее лачужку под гору, но князь Шаховской просто поместил старушку в богадельню. Человеческая судьба для барина была не дороже ломаного гроша. Жизнь крепостных в тесной, глубокой долине стала еще тяжелее, еще безотраднее. Да и после отмены крепостного права жизнь не сделалась легче и радостнее. Князь Шаховской выпустил крепостных на волю без земли, покосов, выпасов, лесов. За ничтожные земельные клочки на крестьян были наложены непомерно большие выкупные платежи. Тяжелое бремя налогов приводило крестьян к разорению. Воля без земли, огромные налоги и повинности заставляли сенничан по-прежнему работать на барина. В 1889 году князь Шаховской передал свое имение Сенницу царскому полковнику графу Келлеру. Леса, поля, луга, большую княжескую усадьбу граф Келлер получил как приданое за княжной Шаховской. Граф Келлер навел свои порядки. Он выписал из Риги ученого немца Обрехта. Этот зверь управляющий был на редкость циничным, наглым и жестоким. Он стегал крестьян нагайкой, травил собаками, сажал под арест за малейшую провинность, штрафовал без всякого разбора. Для расправы над крестьянами он держал при себе отставного урядника по прозвищу Юшка, непревзойденного мастера жестокостей и издевательств. Часть II. После отмены крепостного права. Келлеры. Управляющий Обрехт. Промыслы в Сенницах. Знаменитое сенничанское полотно. Крепостное право отменено, а сенничане продолжают работать на графа круглый год. Немец Обрехт цинично хвастался, что он установит свои «немецкие» порядки в запущенном графском имении. Эти «порядки» сельские старожилы помнят до сих пор. Мерзавец Обрехт запретил прогонять крестьянский скот через графскую речку. Установил непомерную, разорительную плату за сучья и хворост в графском лесу, которыми отапливались сенничане. С утра до вечера негодяй Обрехт разъезжал на американской двуколке по улицам, полям и лугам, гоняясь за крестьянами с плетью и ружьем. Этот озверевший прохвост и тиран не имел границ в своем произволе. Он стрелял по убегающим женщинам и детям, порол нагайкой крестьян без всякой провинности. Был бесконтрольным хозяином графского имения. За грошовую плату сенничанская беднота срывала горы и холмы в тенистом графском парке, копала канавы и огромные пруды, возводила арки и мосты. Строила парники, оранжереи, риги, склады. Насаждала сад, расчищала барские сосновые дубравы. С самого раннего утра до поздней ночи сотни подростков, девушек, стариков, женщин и мужчин изнемогали на изнурительной работе ради самодурства и прихотей зверя Обрехта. Работали не только сенничане, но и крестьяне из соседних деревушек Старого, Полурядинков и Кудрина. Люди сносили унизительные издевательства и самый необузданный, жестокий произвол мерзавца Обрехта, который тиранил сельскую бедноту. У него были повадки разбойника и палача. Он не признавал пощады ни к кому. Подростки за две копейки в день сажали молодой лес на хуторской горе. Женщины копались в саду и на огороде, получая по двенадцать копеек за шестнадцатичасовой рабочий день. Мужчины, кто с топором, кто с лопатой, кто на лошади, работали сдельно. Зарабатывали в день от двадцати до тридцати копеек. Но и этих грошей не получали. Крестьян обсчитывали десятники, обсчитывал управляющий, обсчитывали старосты. Жаловаться было некуда. Интересные архитектурные формы. Здание жилого флигеля в усадьбе “Сенницы”. 2008 год. Из архива Залата Т. К. В конторе управляющего сидел урядник Юшка. В волостном правлении был старшиной приятель Обрехта кулак Меркулов. Уездное начальство из Зарайска трепетало перед всемогущим Обрехтом. Летом бедняки работали в графском саду, на графском огороде, убирали урожай с графских полей. Осенью молотили графскую рожь, овес, гречиху, копали графский картофель, работали в лесу. Наступала зима. У сенничанской бедноты подходили к концу последний хлеб и корм. Приходилось искать новую работу. По свежему зимнему первопутку крестьяне отправлялись в извоз. Перевозили хлеб, дрова, кирпич, соль, сено, пряжу. Работали в Озерах, Голутвине, Коломне, Рязани и Зарайске. Спали на возах, в темных и грязных постоялых дворах. Питались скверно, всухомятку. Целую зиму не ходили в баню. Тяжкой была судьба безлошадников. Они кормились как придется. Уходили в Петербург, Рязань, Москву. Работали в трактирах, чайных, дворниками, сторожами. Разбредались по всей Рязанской губернии в поисках случайных заработков. Многие работали на текстильной фабрике в Озерах ткачихами, прядильщиками, ватерщицами, сновальщицами, кузнецами, грузчиками. Спали в холодных хозяйских бараках, на широких нарах. Мужчины и женщины ютились в одном помещении. Люди стирали белье и мылись тут же в бараках, отгораживаясь занавесками или рогожками. Труд текстильщиков оплачивался чрезвычайно скупо. Мужчины получали от 6 до 12 рублей в месяц. Женщины и подростки —еще меньше. Если ткачиха вырабатывала 8 рублей в месяц, это считалось совсем богатым заработком. Фабрика Моргуновых в селе Озеры Коломенского уезда, 1900 — 1916. Старинная открытка. С сайта pastvг.com, загружено пользователем Pirogov. А жизнь в Озерах была не дешевле, чем в губернском городе. Из скудного заработка приходилось платить за жилье, дрова, керосин, даже за кипяченую воду из провонявших барачных баков. Чай, сахар, табак, мыло, спички, хлеб текстильщикам отпускали втридорога в фабричной лавке в счет будущего заработка. Этой кабальной системой «кредита» фабрикант загонял текстильщиков буквально в петлю. Нигде не видел счастья сенничанин: ни дома, ни на фабрике, ни в городе. От рождения до смерти бедняк метался в заколдованном кругу безысходности и нестерпимой нужды. «Великолепное ручное полотно ткачих Сенницы широко славилось. «Фабриканты» продавали его значительно дороже фабричного полотна. Бойко торговали им в Рязани, Нижнем, Петербурге и Москве. В последние же годы перед мировой войной полотно из Сенницы стали отправлять в Бухару, Хиву, Ташкент и Фергану. Сенничанские скатерти и полотно раскупали нарасхват на городских и сельских рынках». До революции в Сеннице был развит кустарно-ткацкий промысел. Занимались им женщины. Они ткали на дому миткаль, сарпинку, тик, бельевое полотно и скатерти. Своего льна в Сеннице не было. Но ткачих снабжали готовой пряжей местные кулаки — Фотий Моргунов, Роман Чувикин, Аким Чупеев, Иван и Василий Моргуновы. На них-то сенничане и работали. Это были кулаки-торговцы, которых селяне называли «фабрикантами». В Сеннице, Кудрине и Климове работало на них по сто пятьдесят — двести станков. «Фабриканты» принимали от ткачих готовое полотно, выдавали с веса основу и уток. Им было легко жульничать и плутовать, они беспощадно эксплуатировали и обманывали неграмотных женщин. «Фабриканты» смачивали пряжу в известковом и соляном растворе, потом высушивали на печи. Пряжа приобретала тяжесть извести и соли. А потом, пройдя через станок ткачихи, известь и соль осыпались на пол. Длина пряжи оставалась прежней, но вес ее становился меньше. За каждый же недостающий фунт «фабриканты» удерживали с ткачих по рублю. Великолепное ручное полотно ткачих Сенницы широко славилось. «Фабриканты» продавали его значительно дороже фабричного полотна. Бойко торговали им в Рязани, Нижнем, Петербурге и Москве. В последние же годы перед мировой войной полотно из Сенницы стали отправлять в Бухару, Хиву, Ташкент и Фергану. Сенничанские скатерти и полотно раскупали нарасхват на городских и сельских рынках. Но какой дорогой ценой обходилось это полотно сенничанским ткачихам! За кусок готового полотна в шестьдесят один аршин длиной, фабриканты платили от тридцати пяти до сорока копеек. Между тем даже при восемнадцати — двадцатичасовом рабочем дне полный кусок полотна ткачиха могла выткать лишь за целую неделю. Поэтому, чтобы заработать кусок хлеба, в некоторых избах одновременно стучали три или четыре станка. Целые семьи занимались ткачеством. Работали при скудном керосиновом освещении. Болели трахомой, куриной слепотой, ревматизмом и чахоткой. А фабриканты на жульничестве, обмане, безудержной эксплуатации наживали тысячи, строили себе роскошные дома, заводили рысаков. Часть III. Сельское хозяйство в Сенницах до революции. Каторжная, беспросветная, полуголодная и вечно неприкаянная жизнь была уделом бедноты в Сеннице. Что же заставляло сенничан заниматься ткачеством, бесприютно бродить по чужбине, работать на графа и фабрикантов, кулаков? Конечно, острый недостаток земли, крайняя земельная теснота, в которой жили крестьяне. Земельная община села до революции состояла из двенадцати паев. В пае — по двадцать четыре тягловых души. На каждую тягловую душу приходилось немного — больше десятины пахотной земли. Эти двести восемьдесят восемь душ распределялись среди ста пятнадцати крестьянских дворов. Земля распределялась исключительно по мощности хозяйства. Бедняк Антип Кузьмин имел семью в двенадцать едоков, но земельный надел его был всего на две души, тогда как торговец Самсон Моргунов жил только с женой и дочерью, а имел земли на четыре души. Две трети крестьянских дворов имели по одной-две души земельного надела. У восемнадцати дворов земельный надел был от двух до трех душ. И только девять дворов кулаков и торговцев, обрабатывавших землю за счет наемного труда, имели надел на четыре души. Кулаки и торговцы были заправилами в селе. Они хозяйничали, как хотели, в сельской земельной общине, держали бедноту на крошечных наделах. Но и эти крошечные наделы были разбиты на три поля. А почва в полях разная: и попостнее и помягче. Поле приходилось дробить на крошечные полоски-ленточки. Таких полосок в каждом поле — не менее пяти. В некоторых полях ширина полосок была меньше сажени! Так и назывались эти полосы: «полусаженки», «осминники», «полуторки». Полосы разделялись межниками. Межники покрывали все поле вихрастой щетиной бурьянов и сорняков. Что мог сделать крестьянин на такой полоске? — Проедешь, бывало, два раза с бороной, и в третий раз уже негде ехать, — вспоминают старики. — Были и такие полосы, на которых лошадь не развернешь. Тесна была земля для бедняков. А вот, например, сенничанский поп Благовестов имел свыше семидесяти десятин пахотной земли. Дьякон, пономарь, церковный староста также не знали недостатка в земле. «Церковное поле», как называли тогда крестьяне эту землю, простиралось по обеим берегам Гуменного оврага. Это была самая удобная и плодородная земля. Она вплотную примыкала к сельским гумнам. Но при выборе земли попу и причту мнения крестьян не опрашивали. «Церковную» землю выделили из общины по приказу графа, земского начальника и волостного старшины. Поп Благовестов, словно помещик, имел двухэтажный дом, огромный яблоневый сад, батраков, рысистых лошадей, щегольские экипажи. Вся прислуга — кухарки, прачки и сторожа, кроме своих обязанностей, работала в саду, на огороде, в поле. Во время сенокоса и уборки на поповских загонах работало ежедневно по тридцать-сорок человек. Нужда заставляла сенничан идти в кабалу к попу, к кулакам. Своя полоска откладывалась на вторую очередь. Храм Вознесения Господня в селе Сенницы, 2008 год. Из личного фотоархива Залата Т. К. Старожил Сенницы Егор Самсонович Клюйков рассказывает о прошедшей жизни, словно о тяжелом сне. — Бывало, начинается весна-матушка, — говорит он, — а у тебя на душе славно камень. Бессловесная скотина и та радуется теплу и солнышку. А у крестьянина руки опускаются. Кто побогаче, да покрепче, глядишь, и соху с бороной готовят. А у тебя — ни семян, ни коня, ни хлеба. Волей-неволей идешь к кулаку, кланяешься. Лето еще не наступило, а ты уже хомут на себя надеваешь. И злоба тебя берет и горе донимает, а ничего не поделаешь. Силы у нашего брата, мужика, не было. На все село сенничане имели только двадцать восемь десятин покосных лугов. Сена не хватало даже для лошадей. Из-за бескормицы, из-за отсутствия пастбищ крестьяне держали мало скота. По одной корове, по паре овец имели только крестьяне середняки. Бедняки же и не мечтали о своей корове. Для коровы нужен корм, который приходилось покупать на стороне. За корову нужно платить пастуху, оплачивать выпасные луга управляющему графским имением. Недостаток навозных удобрений наблюдался в каждом хозяйстве. А без навоза, говорят сенничане, земля — что вода: сколько ее ни меси, толку не увидишь. И неудивительно, что урожай сам-третей или сам-четверт считался уже хорошим!! Откуда могли быть высокие урожаи сельских полей? В таких условиях не могло быть и речи о правильном ведении хозяйства. — Если бы не революция, если бы не советская власть,— говорит Егор Самсонович, — так и не видело бы село Сенница у себя трактора. Приемы и способы обработки земли, ведения полеводческого хозяйства соблюдались дедовские, примитивные. Сенничане сидели на трехполке, пахали землю деревянной сохой. Вывезенный навоз не запахивался по три-четыре недели. Навоз высыхал на солнце, выветривался, выщелачивался дождями. Удобрительные его качества улетучивались, пропадали зря. Запахать навоз в день вывозки его в поле нельзя — в паровом клину пасется стадо. Скот мог остаться без пастбища. До 1915 года в селе не было ни одного плуга. Понадобилось около восьми лет, чтобы плуг внедрился в крестьянском хозяйстве сенничан. Единственным удобрением полей был навоз. Посев проводился исключительно вручную. До революции в селе не было ни одной жатки, ни одной сеялки. Барвинок рядом со склепом-оранжереей в усадьбе “Сенницы”. 2008 год. Из архива Залата Т. К. До 1920 года ни в одном хозяйстве не практиковалась зяблевая вспашка. Никто из сенничан не проводил прополки посевов. Весной начинали пахать или с «егорьева» или с «николина» дня, независимо от состояния почвы. Сенокос начинали с «петрова» дня. Заболевший скот лечили исключительно у «коновалов» и знахарей. Осенний сев начинали со «спасова дня», то есть с половины августа по новому стилю. До начала сева ни в одном хозяйстве не протравливали семян. Скот из-за недостатка пастбищ осенью пасли по озими. Первый агроном на полях Сенницы появился только после Октябрьской революции. Ни царские чиновники, ни земские «деятели» ничего не сделали для распространения среди крестьян хотя бы элементарных агрономических знаний. Для крестьянина слово «агроном» было пустым звуком. Это и не удивительно. В 1904 году на все сельскохозяйственные учебные заведения, на все агрономическое обслуживание и просвещение Рязанской губернии было израсходовано восемь тысяч сто четыре рубля семь копеек! Часть IV. Летопись событий в Сенницах конца XIX в. — 1917. Вот наиболее памятные даты дореволюционного села Сенницы, сохранившиеся в памяти старожилов. В 1889 году князь Шаховской выдавал свою дочь за графа Келлера. По этому поводу три дня молебствовало, пьянствовало и дралось село Сенница. Пять арестованных, двенадцать оштрафованных, один зарезанный в драке. В 1891 году от засухи полностью погиб весь урожай на крестьянских полях и огородах. В этот черный год на крестьянских полосках совсем не появлялся серп. Тяжелый голод. Люди питались лебедой, сосновой корой, мхом, мякиной. Были раскрыты все риги, клети и амбары, была снята солома со всех крыш. Но от бескормицы погибло девять десятых крупного и мелкого скота. В 1892 году — повторение засухи, правда, в меньших размерах. Лиственничная аллея в усадьбе “Сенницы”. 2008 год. Из архива Залата Т. К. В 1896 году в графском парке установлена вооруженная охрана. Калужские мужики, одетые в «казацкую» форму, не давали ни прохода, ни проезда сенничанским крестьянам. Усилились аресты и штрафы крестьян за «потраву», «порубку», «порчу» графских лесов, полей и сенокосов. Калужские «казаки», возглавляемые графским урядником Юшкой, запрещали собирать в графском лесу даже грибы и ягоды. Задержанных детей, женщин, стариков под конвоем отправляли к управляющему Обрехту для «разбирательства». В 1900 году при взимании оброка и недоимок сенничанские крестьяне были буквально разорены. Волостной старшина с урядником и становым приставом забирали у крестьян последнюю корову, описывали и продавали с торгов одежду, самовары, обувь. У бедняка Игната Соловьева унесли единственные сапоги. В 1903 году, во время сенокоса, сгорело дотла почти все село. После пожара крестьяне молебствовали несколько дней и строились около десяти лет. В 1904 году на полях Манчжурии были убиты в боях с японцами двое сенничанских крестьян — Василий Моргунов и Григорий Климов. В августе этого же года сельское стадо забрело на графский луг, и управляющий Обрехт потребовал выкупа скота в таком размере: за корову — 3 рубля, за телку — 2 рубля, за овец и свиней — по 1 рублю 50 копеек с головы. Крестьяне зашумели, и не платили денег. Целую неделю окот находился под замком у Обрехта. Детали. Здание жилого флигеля в усадьбе “Сенницы”. 2008 год. Из архива Залата Т. К. В 1905 году сенничанские текстильщики бастовали на озерских фабриках. В Сеннице озлобленные крестьяне выбили окна и выломали двери в волостном правлении, намеревались разгромить графскую усадьбу. Бастовавшие текстильщики, под руководством коломенских большевиков, одновременно готовили поднять вооруженное крестьянское восстание… Но восстание было подавлено и в селе была проведена порка «зачинщиков» и ссылка в Сибирь. В 1909 году выделились на отруба сенничанские кулаки братья Моргуновы. Несколько десятков десятин лучшей земли было отрезано от земельной общины. Проводилась в жизнь пресловутая столыпинская «реформа». В 1914 году, в самый разгар страды, была объявлена мобилизация запасных чинов, ополчения и белобилетников. Для защиты «веры, царя и отечества» оторвали от семей и бросили в пекло войны десятки мужей, отцов и сыновей села Сенницы. Годы жестокой, бессмысленной мировой бойни. В селе реквизируют лошадей, рогатый скот, фураж, продовольствие. Выколачиваются оброки и налоги. В сельских лавках исчезают керосин, соль, спички, ситцы. С фронта поступают письма о раненых, убитых, пленных, пропавших без вести. Вдовы… Сироты… Растет число нищих и обездоленных людей. Часть V. Сенницы в годы Октябрьской революции. Великая Октябрьская революция смела власть помещика, попа и кулака, всколыхнула весь народ села Сенницы. Крестьяне стерли с лица земли мерзавца Обрехта, очистили от паразитов бывшую графскую усадьбу. Советская власть и коммунистическая партия дали сенничанам графскую, поповскую и кулацкую землю. Передали покосы, выгоны, выпасы, леса. Просторны и привольны поля в селе Сеннице! Красоты усадьбы “Сенницы”. 2008 год. Из архива Залата Т. К. К Клишинскому полю прирезано 110 гектаров казенной земли, которой владел граф Келлер. Полурядинское поле расширилось за счет церковной земли. К Кудринскому полю присоединена арендная земля, которая также находилась в руках графа. Сенничане получили роскошные графские луга в устье реки Осетра. К крестьянским покосам присоединены Арендный луг, Терхино-Тупицыно, Березовый остров и Окский залив. Эти великолепные покосные угодья славятся густым, буйным травостоем и неистощимым урожаем трав. До революции в селе почти не было выгонов и выпасов. Обычно стадо выпускали на узкую долину речки Сенницы. После сеноуборки пасли скот в зарослях или на болотах Рогатое и Галкино. Вся площадь выпасов была немного больше тринадцати гектаров. Советская власть передала крестьянам отличные выпасы и выгоны. Сенничане получили тенистый и обширный Казандреевский лес, широкий, ровный луг Орешник, огромное Кукушкино поле и просторный суходол Келлерово-Ярцево. Советская власть передала крестьянам семьдесят пять гектаров отличных покосов, сто шестьдесят три гектара выгонов и выпасов, пятьсот пятнадцать гектаров пахотной земли, великолепный графский сад и пятьдесят один гектар огородной и усадебной земли. Границы сенничанского мира раздвинулись. Мечта о земле воплотилась в жизнь. Сенничанская околица перестала быть гранью, крайней чертой света. Сенничане впервые почувствовали себя людьми, равноправными гражданами великой советской родины. В усадьбе “Сенницы”. 2008 год. Из архива Залата Т. К. Часть VI. Колхоз «Новый путь» в Сенницах. Сенничанский колхоз «Новый путь» под руководством партийной организации был организован осенью 1929 года. Сначала колхоз объединял, кроме села, три соседних деревни: Кудрино, Балабоново и Климово. В колхоз вошло около пятисот дворов, свыше полуторы тысячи гектаров пашни и сенокосов, но слаженности и порядка не было. В колхоз принимались все без разбора. Районные работники в погоне за высоким процентом коллективизации жизнью колхоза не интересовались. В колхоз проникли кулаки, подкулачники, торговцы и ярые церковники. Они вредили нагло и открыто. Разжигали среди колхозников недовольство новыми порядками. Портили и расхищали семенной материал, ломали машины и экипажи, выводили из строя рабочих лошадей, срывали проведение важнейших хозяйственных мероприятий. Производственная жизнь в колхозе расстроилась. То нечем было засевать поднятую пашню, то не хватало лошадей для вспашки поля. Уборку урожая проводили с запозданием Склеп-оранжерея в усадьбе “Сенницы”. 2008 год. Из архива Залата Т. К. И всякий раз враги старались использовать малейшие неполадки и смеялись над колхозниками. — Вот, смотрите, до чего довел колхоз!.. Но коммунистическая партия нанесла сокрушительный удар по врагам коллективизации и помогла колхозу очиститься от кулацких элементов. Деревни Климово, Балабоново и Кудрино отделились от села Сенницы. В колхозе «Новый путь» остались лишь односельчане. С этого началось организационное и хозяйственное укрепление колхоза. Каскад прудов под горой в усадьбе “Сенницы”. 2008 год. Из архива Залата Т. К. Восемьдесят девять крестьянских дворов, объединившись в одну дружную, крепко сплоченную семью, стали по-новому работать, по-новому. Годы шли, наполненные радостным, творческим трудом. Каждый год неузнаваемо менял Сенницу. Село неуклонно продвигалось вперед, удаляясь от темного, глухого и кошмарного идиотизма прежней деревенской жизни. В этой социалистической перестройке села велика роль сельских коммунистов и комсомольцев. Сенничанские коммунисты и комсомольцы находятся на передовых линиях борьбы, на самых ответственных и решающих участках социалистической перестройки села. Время приобрело смысл и ценность. Люди работали, боролись, учились. Часы и книги стали необходимостью в каждом доме. Украшая жизнь, шли годы. Выхода не было. На пути крестьянина повсюду стояли урядник, поп, кулак, торговец, фабрикант. Они высасывали все соки из тела трудового крестьянства. Часть VII. Описание усадьбы в Сенницах в 1937 году. Сады в Сенницах. Воробей опустился на тонкую ветку черемухи. Ветка, круто выгнулась и качнулась вверх. Тихий шелест мягких листьев разбудил Федора Агафоновича Зайцева. Протирая глаза и приглаживая короткие черные волосы, Федор Агафонович намеренно неторопливо поднялся с золотистой соломенной перины. — Который час? — спрашивает он, улыбаясь, достает серебряные часики и строго удивляется на самого себя: — О, восемь! А еще светло. «Кончается парк на верхнем гребне горы. И оттуда начинается сад. Опоясанный зелеными лентами хвойных «английских» аллей, сад простирается по всей горе Сосновой». Он выходит в сад и тревожно смотрит на дорогу. Время придти подводам с яблоками, помидорами и грушами. Но подвод все нет и нет. Дожидаться — время дорого, и уйти нельзя. Федор Агафонович должен принять плоды и овощи, взвесить, приготовить к отправке. Сегодня встал он в три часа утра. Несколько ночей до этого напролет провел в саду. В эти горячие, хлопотливые дни сбора овощей, плодов и фруктов бригадиру-садоводу не до сна. — Мы продали уже на сорок тысяч яблок, — говорит Федор Агафонович. — А если посмотреть, так не заметишь, где снимали. Он вписывает в книгу какие-то квитанции и пощелкивает счетами на порожнем ящике. — Сколько живу — такого дива не видел. А на своем веку я насмотрелся на сады довольно. Двенадцать лет садовничал у графа. Видел итальянские, австрийские, французские сады. Там, в плену, и получил я специальность садовода. Вот теперь сгодилось. Лучше нашего сада, пожалуй, по всей области не сыщешь. Только от продажи яблок колхозники села Сенницы получат больше ста тысяч рублей! Вот он, этот чудесный, богатейший сад колхоза «Новый путь». Мы идем под гору. Переходим живописный мостик. Останавливаемся у высокого готического замка с острыми шпилями тонких башенок. По спиральной тропке поднимаемся опять на гору. Внизу ослепительно сверкают широкие расчищенные пруды. Их много разбросано по всей долине: «Чайкин пруд», «Лебединый», «Тихое озеро», «Голубой залив», «Золотая гавань». По тенистым берегам тянутся ровные песчаные дорожки, скрытые буйной зеленью декоративных деревьев и кустов. Мощеная дорога в усадьбе “Сенницы”. 2008 год. Из архива Залата Т. К. Там и тут возникают перед вами ветхие беседки, гроты, звенящие родники, падающие серебристыми каскадами с обрывистых утесов. — Все это наше, — говорит Федор Агафонович, — показывая направо и налево. — Этому хозяева мы, колхозники. На островах, возведенных крепостными рабами, возносят в голубое небо могучую листву столетние дубы и клены. Зеленеют кедры, лиственницы, серебристые ивы, как бы покрытые вечерним туманом. Веймутова сосна в усадьбе “Сенницы”. 2008 год. Из архива Залата Т. К. Декоративные деревья выписывались графом из Сицилии, Алжира и Китая. И вот бывший этот графский парк, гордость рязанского дворянства, принадлежит теперь колхозникам села Сенницы. В готическом замке летом размещалась пионерская колония с московского Электрокомбината. По дорожкам ходят с гитарой и гармоникой юноши и девушки, одетые в модные костюмы, шелковые платья. Веймутова сосна, усадьба “Сенницы”. 2008 год. Из архива Залата Т. К. Зеркальную гладь искусственных прудов бороздят лодки. Кончается парк на верхнем гребне горы. И оттуда начинается сад. Опоясанный зелеными лентами хвойных «английских» аллей, сад простирается по всей горе Сосновой. Площадь сада — двадцать семь гектаров! Девять с половиной тысяч плодовых деревьев! Несколько тысяч ягодных кустов! Одних только яблок — пятьдесят девять сортов. У каждого дерева, у каждого кустика побывал Федор Агафонович со своей бригадой. Осенью в саду проводились вырезка и окопка. Двенадцать человек изо дня в день обрезали сухие сучья, дикие побеги, очищали сорняки. Заботливыми и рачительными хозяевами внимательно осматривалась каждая веточка. Федор Агафонович кривым ножом соскабливает старую, морщинистую кору со стволов, обучает работе своих товарищей. В складках коры обычно гнездятся и откладывают свои яички многочисленные вредители сада. Поэтому Федор Агафонович придумал особую форму ножа, сделал заказ колхозному кузнецу. Затем, вооружившись готовым инструментом, он неутомимо приводил в порядок яблони. Жилой флигель в усадьбе “Сенницы” – еле живой. 2008 год. Из архива Залата Т. К. Весной работы было еще больше. Садоводческая бригада окапывала деревья, белила известью яблони и груши, проводила посадку и прививку. Днем работали с лопатами и тачками. Ночью жгли в саду дымовые костры. Ночи стояли тихие, звездные. Люди боялись заморозка. Всю весну садоводческая бригада была передовой по выполнению норм выработки. Больше всех работал сам бригадир — Федор Агафонович Зайцев. Работа не пропала даром. Две с половиной тысячи центнеров, то есть пятнадцать тысяч пудов яблок — таков результат этой работы. Урожай плодов исключительный. Садоводы расставили в саду почти тридцать тысяч подпорок, и все-таки деревья сгибаются под тяжестью плодов. Посмотрите на эти матовые, непомерно крупные яблоки, похожие на внушительные пушечные ядра. Это — антоновка. Одно яблоко весит 430 граммов! Одно дерево дает шестнадцать пудов! Рядом с этим волшебным деревом пламенно краснеют анисовые яблоки. Они пылают, словно одетые кумачевыми полотнищами. Сплошными тяжелыми гирляндами яблоки свисают до земли. Ни веток, ни зеленых листьев! Вы видите перед собой живую гору яблок. С одного дерева — полный воз. Дальше идут сочная коричновка, сахарный аппорт, нежнейший штрифель, розовая плодовитка, благородный шепель, молочно-белый налив, сладкие мичуринские сорта. Яблоки повсюду: на деревьях, на траве, в ящиках, в корзинах, на возах. Длинные обозы яблок то и дело спускаются под гору, выезжают из большого сада, но убыль яблок незаметна. — Вот он, наш колхозный урожай, — не то что графский! — с гордостью восклицает Федор Агафонович. — Сад наш — золотое дно. Часть VIII. Животноводство в Сенницах в 1937 году. О заведующей МТФ. Домик Федора Агафоновича стоит на площади. На дворе разгуливают гуси и утки, разрывают пыль хлопотливые куры. В деревянном крольчатнике — мирная стайка пугливых кроликов. Кажется, около двадцати пяти штук. Вечером с пастбища приходит сытая корова. Бывший бобыль Федор Агафонович имеет свой дом, небольшой, но чудесный садик. От этого садика Федор Агафонович намерен получить не менее полутора тысяч рублей. Жена Мария Васильевна работает заведующей молочнотоварной фермой. Федор Агафонович занят и хлопочет много, но Мария Васильевна занята, кажется, еще больше. На ферме подбирают в стадо племенной, высокопродуктивный скот. Мария Васильевна руководит работой доярок и скотников, следит за чистотой и кормлением коров, устанавливает кормовые рационы. Пастбище обильное, это верно, но на ферме и летом проводится зеленая подкормка дойных коров. Разрушенная электростанция (мельница) и природа в усадьбе “Сенницы”. 2008 год. Из архива Залата Т. К. Мария Васильевна читает зоотехнические книжки, выписывает газету и зоотехнические журналы. В праздники одевается нарядно: хорошие туфли на венских каблуках, шелковое платье, легкая косынка. Детей у нее двое. Они учатся в сельской семилетке. Начнут в зимние вечера разговаривать с отцом — и сердце у нее радуется и зависть берет. За зиму Мария Васильевна прочитала «Поднятую целину», «Как закалялась сталь», «Мать» и «В огне». С тех пор Мария Васильевна стала активной посетительницей сенничанской библиотеки. Это ее крылатая поговорка ходит по селу Сеннице: «Золотой век — век советский!» Часть IX. Церковь Вознесения Господня в Сенницах в 1937 году. Урожаи. Планы по строительству электростанции в Сенницах (речь не идет о руинированной старинной электростанции в усадьбе!). На карнизе сенничанской церковной колокольни в бинокль можно прочитать дату постройки: 1724 год. Церковь построена в петровском стиле, церковь для крепостных крестьян. Сейчас в этой древней, толстобокой церкви — зерносушилка и колхозное зернохранилище. На гранитной паперти стучит сортировка. В этот склад колхозники ссыпают только отборное сортовое зерно. Сортировку крутят четыре девушки. Двое мужчин ловко снимают с телег тяжелые мешки с провеянным зерном и весело взбегают по ступенькам. Сортировка на паперти стрекочет вторую неделю. Полновесным, отборным зерном уже наполнены вместительные закрома. Храм в Сенницах в 2008 году. Из личного архива Залата Т. К. Зерном засыпана верхняя «летняя» церковь. Зерном наполнены закрома и в первом этаже. Тяжелые сумрачные своды, возведенные еще петровскими каменщиками, надежно хранят колхозное добро. Заново и разумно организовала жизнь Октябрьская революция. Все в графской усадьбе было сделано руками крепостных; руками людей, которые не пользовались результатами своего труда. И каменную церковь в Сеннице строили крепостные рабы, сгоняемые нагайками и голодом. А на что она им нужна, церковь, благословляющая и охраняющая каторжную крепостную жизнь, насилие и гнет эксплуататоров?! Заново и разумно организовала жизнь большевистская партия. В этом году закрома стали тесны. Под них ремонтируют и приспосабливают все старые постройки. В поле, за больничным садом, на широком току, еще вовсю идет молотьба. Работают все три полеводческие бригады. Длинные, высокие ометы свежей соломы, как неприступные бастионы, уже в два ряда окружают молотильный ток. Но под навесом еще много необмолоченных копен. В прошлом году, несмотря на жестокую засуху, в колхозе «Новый путь» люди не видели нужды. Урожай яровых и озимых культур был не только не ниже средних урожаев, снимаемых в благоприятные годы, при единоличном хозяйствовании, но на отдельных участках даже выше. В этом же году колхозники снимают со своих полей почти в три раза больше прошлогоднего. Так же возросла доходность и по другим отраслям колхоза. Пройдите в правление колхоза. Здесь на особом деревянном щитке просмотрите любопытную диаграмму. Вы сразу установите рост доходности колхоза. Валовой сбор в 1936 году:Зерновых культур1759 центнеровБобовых21Картофеля1388Овощей137Ягод8,6Сена842Молока35,4 Валовой сбор в 1937 году [[[[[[Если следовать логике этой таблицы, то эту статью в 1937 году Ф. Малов писал, видимо, исключительно летом, при сборе пока еще клеверного сена и до сбора овощей. — Прим. Stupinsky.ru.]]]]]]:Зерновых культур3 185Бобовых100Картофеля10 650Яблок2 500Груш50Ягод12,6Молока210Сена клеверного1 836 центнеров — Этот год — из всех годов — год! — говорят колхозники. — Такого урожая не приходилось видеть никогда. Растут колхозные достатки. Незыблемо укрепляется зажиточность колхозников. Возникают новые планы, новые запросы. Уже теперь люди оживленно разговаривают о новом строительстве на селе. Богатый урожай придвинул ближе то, что откладывалось на следующий год, расширил возможности. Село Сенница хочет жить культурно, по-новому! Нужно кино, нужны еще два-три телефона, нужен театр. Старинная электростанция (бывшая мельница) в усадьбе “Сенницы”. 2008 год. По сообщениям в интернете, на 2017 год всё выглядит гораздо плачевнее. Из архива Залата Т. К. Руины дореволюционной мельницы (электростанции) в усадьбе “Сенницы”. 2008 год. По сообщениям в интернете, на 2017 год всё выглядит гораздо плачевнее. Из архива Залата Т. К. Фасад старой электростанции в усадьбе “Сенницы”. 2008 год. По сообщениям в интернете, на 2017 год всё выглядит гораздо плачевнее. Из архива Залата Т. К. Механизмы внутри дореволюционной электростанции в усадьбе “Сенницы”. 2008 год. По сообщениям в интернете, на 2017 год их уже нет. Из архива Залата Т. К. Вид изнутри дореволюционной электростанции в усадьбе “Сенницы”. 2008 год. По сообщениям в интернете, на 2017 год их уже нет. Из архива Залата Т. К. Детали внутри дореволюционной электростанции в усадьбе “Сенницы”. 2008 год. По сообщениям в интернете, на 2017 год их уже нет. Из архива Залата Т. К. Разрушенная электростанция в усадьбе “Сенницы”. В 2008 году она была лучше сохранена (по многочисленным сообщениям в интернете). Из архива Залата Т. К. Слов нет, этот план может быть отодвинут еще на год —другой, но вот осуществление сплошной электрификации села — это совсем другое дело. Электрификация села становится первейшей необходимостью. Осветить свое село электричеством, зажечь «лампочки Ильича» в своих домах, на улицах и площадях, на скотных дворах, на конюшне, в парке — главная забота сенничанских колхозников. Под церковью, на голубой речке Сеннице, уже подыскано место для сельской электростанции. Найдется и готовый сруб для помещения. Есть средства, есть рабочие руки. Есть договоренность с электростанцией относительно технической помощи. Нужен лишь небольшой, хотя бы десятисильный двигатель. Часть X. Доходы колхозников. Имена отличившихся колхозников. Близится радостный колхозный праздник — распределение доходов. Каковы же нынешние доходы сенничанских колхозников? Сталинский урожай зерна, овощей и яблок опрокинул все расчеты колхозной бухгалтерии. Приходилось вносить существенные поправки, продиктованные урожаем. И неудивительно, что даже сейчас еще довольно трудно подсчитать и определить точные размеры колхозных доходов. По предварительным подсчетам, в колхозе «Новый путь» в этом году будет выдано на трудодень восемь килограммов хлеба, двадцать четыре килограмма картофеля, три килограмма овощей, два килограмма яблок, деньгами — один рубль. Однако, осторожный счетовод колхоза Степан Сергеевич Савин предупреждает: — Некоторые доходы мы еще учесть не можем. Урожай яблок мы определяем на глазок. Не учтен второй укос на клеверищах и лугах. На самом деле денежное и натуральное начисление на трудодень повысится. Но это не определяет еще всех доходов колхозника. В селе Сеннице у каждого колхозника имеется свой сад. По самым скромным подсчетам, личные сады колхозников дадут доход от восьмисот до трех тысяч рублей каждый. У колхозников свои огороды. Урожай лука, огурцов, моркови, капусты, помидоров, свеклы, брюквы в этом году особенно велик. Больше всего, конечно, получат те, кто честно и добросовестно работал в своем колхозе. Конюх Семен Лаврентьевич Мелешин выработал с семьей семьсот трудодней. До конца года Мелешины заработают еще двести пятьдесят — триста трудодней. Семен Лаврентьевич получит около трехсот пудов одного хлеба, сто двадцать два пуда яблок, сто восемьдесят три пуда овощей, тысячу рублей деньгами, тысячу пятьсот пудов картофеля! Фонтан (?) в усадьбе “Сенницы”. 2008 год. Из архива Залата Т. К. Куда девать? Для семьи хватит и одной трети. Кроме того, около двухсот пудов яблок Семен Лаврентьевич снимет со своего сада. У Семена Лаврентьевича своя корова, огород, восемь овец, пятнадцать гусей, куры. Дочь Клавдия, окончившая семилетку, работает в своем селе библиотекарем. Трое младших детей учатся в семилетке. А до колхоза беднее Семена Лаврентьевича не было на селе. Хлеба своего еле-еле хватало на три месяца. Лошади никогда не имел. Нужда, голод были постоянными гостями, в его хозяйстве. Сейчас у него в доме все есть, дети учатся, сам читает книги. Зимой собирается покупать радиоприемник, велосипед, ружье, швейную машину. Таких, как Семен Лаврентьевич, в колхозе «Новый путь» немало. Петр Кузьмич Моргунов, Мария Петровна Баркашева, Степан Сергеевич Савин, Федор Агафонович Зайцев, Петр Миронович Панкратов, Фекла Сергеевна Грушникова, Анна Ефимовна Моргунова и многие другие празднично, с крепким достатком встретили золотую осень. Эти колхозные семьи выработали уже сейчас по пятьсот, шестьсот, семьсот и восемьсот трудодней. Каждый получит с избытком и хлеба, и картофеля, и овощей, и плодов. Культурная, зажиточная жизнь прочно утверждается в селе Сеннице. Часть XI. Об агротехнике и председателе колхоза «Новый путь» в Сенницах. Осенью колхозу «Новый путь» исполнится восемь лет. Пройдитесь по полям и сенокосным угодьям колхоза. Загляните в сад, на огороды, на скотные дворы. Побеседуйте с колхозниками. Прежде всего вас поражает глубокое, детальное знание своего дела каждым человеком, новые, проверенные методы труда. Люди разговаривают о своей работе как настоящие специалисты: агротехники, метеорологи, племенного и ветеринарного дела, системы плодосмена и севооборотов. До революции сенничане не имели представления о зяблевой пахоте. В колхозе зяблевую вспашку поднимают тракторами. Рядовой посев, испытание семян на всхожесть, весеннее боронование озимых, прополка зерновых культур, минеральные и местные удобрения, борьба с вредителями— все это вошло в традицию колхозного полеводства. Вид на лиственничную аллею в усадьбе “Сенницы”. 2008 год. Из архива Залата Т. К. Три-четыре года назад колхозники ревниво и усердно стремились «работать, как по книжке». Это означало массовую стихийную тягу к освоению простейших агротехнических знаний. Это была первая ступень сельскохозяйственной технической учебы. Люди жадно прислушивались к каждому слову агронома или зоотехника. Теперь эта картина уже дополняется целым рядом новых обстоятельств. «Работать, как по книжке» -— пройденный этап в селе Сеннице. Бригадиры побывали на курсах, подучились дома. Доярки, плугари, севцы, садоводы, огородники и конюхи накопили богатый всесторонний опыт практической работы. Колхозники и колхозницы, воспитываемые партией большевиков, за эти короткие восемь лет выросли. Выросли культурно и политически. Техническая грамотность колхозников неизмеримо поднялась. Закрепление людей на определенных участках работы способствовало широкому накоплению производственных знаний. Так выросли в колхозе кадры, глубоко знающие технику своего дела, обладающие богатейшим производственным опытом. Передовые колхозники начинают уже критически разбираться в агротехнике. Из общих агротехнических нормативов и схем они научились отбирать самое ценное и действенное. Они создают агротехнику применительно к конкретным условиям своего поля, участка, загона, производственного задания. Они хорошо разбираются в агрономических вопросах и решительно разоблачают различные лженаучные «предельческие» и вредительские теории. Председатель колхоза Василий Антипович Кузьмин говорит: — У нас огромное хозяйство. Людьми же мы не так богаты, как другие колхозы. Людей, откровенно говоря, у нас недостает. Учтен и переучтен каждый человек. И все-таки, если человека, скажем, ставим бригадиром или звеньеводом, конюхом или дояркой, прежде всего требуем: учись! Не дело, если бригадиры плавают, не знают агротехники. Василий Антипович, бывший сенничанский крестьянин бедняк, уже четвертый год работает председателем своего колхоза. За это время он вырос, он великолепно разбирается в агротехнических вопросах, многому научился и прошел хорошую организаторскую школу. В его домашней библиотеке можно встретить книги по истории партии и рядом — о почвоведении, селекции, климатологии. Книги по коневодству, садоводству, механизации сельского хозяйства, ветеринарии. Этот культурно-технический рост села является крупнейшим достижением социалистической перестройки нашей деревни. С такими людьми, с такими кадрами колхоз победит и преодолеет любую трудность. В нынешнем году впервые на сенничанских полях работали два комбайна. Сначала колхозников удивляли эти сложные, громоздкие машины. Но прошло время, и колхозники разобрались в этих машинах. Они сами подбирают участки для комбайновой уборки. Вносят остроумное упрощение в разгрузку бункеров. Проявляют поразительную находчивость и сметливость. Перед отправкой в другие селения комбайнеры признались сенничанам: — В вашем колхозе неудобные поля: горы, кособокие ложбины. А вот машина наша не капризничала. Такую выработку, как у вас, мы нынче видим впервые. Часть XII. О сенничанах, работающих на заводах и стройках. О сельской интеллигенции. С конца весны и до начала осени в село съезжаются на дачу сенничане, работающие на фабриках, заводах и советских учреждениях. Замечательные кадры подарила Сенница Советской стране. У вдовы-колхозницы Евдокии Гурьевны Черуповой все дети имеют высшее и среднее образование. Старший сын, Николай Антонович, работает в Москве инженером машиностроения. Средний сын, Михаил Антонович, — военный летчик, заканчивает высшее авиационное образование. Младший сын, Александр Антонович, окончив семилетку, учится в Московском электротехническом техникуме. Бывший сенничанский крестьянин-бедняк Иван Ефимович Мареев окончил Всесоюзную промышленную академию и работает сейчас директором крупнейшего химического завода. Крестьянская семья Самсоновых вся живет в Москве. Старший брат, Петр Иванович, работает начальником цеха на московском заводе «Манометр». Средний брат, Иван Иванович, работает в системе советской торговли. Младший, Федор Иванович, окончив высшее техническое учебное заведение, работает начальником чугунолитейного цеха на заводе «Компрессор». Немало сенничанских ватерщиц, ткачих и слесарей работает на озерских текстильных фабриках. Сенничанские каменщики, плотники и кровельщики работали и на таких крупных индустриальных стройках как московский Автозавод имени Сталина, Шарикоподшипниковый завод имени Кагановича, московское метро. Немало токарей, слесарей и железнодорожников из села Сенницы работает на Коломенском паровозостроительном заводе, на железнодорожной ветке Голутвин — Озеры. Сенничанские трактористы работают в Озерской МТС. Четырнадцать человек окончили в прошлом году школу-семилетку. Отличники учебы Иван Артамонов и Михаил Антипов поступили токарями на Коломенский завод. Лучшие ученицы — Зоя Басютина, Таня Басютина, Аня Фарафонова, Дуся Филимонова — поступили в Зарайский педагогический техникум. Питомцы сенничанской семилетки Карасев, Матужин, Сучкова учатся в Озерском текстильном техникуме. Клавдия Мурашева, Маруся Назаркова, Катя Милованова, Коля Дятлов, Сережа Хромов учатся в электротехнических и химических техникумах, в озерских и рязанских десятилетках. Лучших своих сынов и дочерей посылает в советские города, на фабрики и заводы, на охрану советских рубежей колхозное село Сенница. Вместе с тем растет и крепнет своя сельская интеллигенция. В Сеннице постоянно живут люди с высшим и средним образованием. Село Сенницы Озерского района на карте РККА 1941 года (составлена по данным на 1935 — 1940 гг.). Карта современна статье Ф. Малова о Сенницах «Золотой век Сенницы» (1937). И действительно, в селе показан и ветпункт, и больница — как и описано в статье. Колхозное село не имеет ничего общего с темным, нищим дореволюционным селом Сенницей. В селе — своя больница, почта, телефонная станция, ветеринарный пункт, аптека, добровольная пожарная дружина, стационарная библиотека, кино. В сенничанской школе-семилетке обучается свыше ста тридцати детей колхозников. В селе появились новые профессии: телефонистка, киномеханик, письмоносцы, акушерка, врач, ветеринар, преподаватели истории, литературы, географии, ботаники, библиотекарь, режиссер. Часть ХIIІ. Сенницкая библиотека. Занятия спортом. В длинном списке газет и журналов, выписываемых сенничанской библиотекой, вы встречаете такие журналы, как «Народное творчество», «Литературная учеба», «Литературное обозрение». Социалистическая организация труда в колхозе, широкое внедрение современных машин в сельскохозяйственное производство облегчает труд колхозника, открывают ему широкий доступ к учебе, к чтению, к культуре без отрыва от работы, от своего села. Шестидесятипятилетний колхозник Егор Самсонович Моргунов [[[[[[Сын торговца? См. в статье информацию выше. — Прим. Stupinsky.ru.]]]]]] становится активным читателем в своей библиотеке. Вот список авторов книг, которые прочитаны этим почтенным стариком за одну только зиму: Николай Островский, Лев Толстой, Анри Барбюс, Максим Горький, Эмиль Золя, Ильф и Петров, Пушкин, Алексей Толстой, Джимми Колинс. Этот список еще не отражает полностью всех читательских запросов Егора Самсоновича. Его требования на произведения Диккенса, Чернышевского, Белинского, Гюго, Анатоля Франса не были удовлетворены только потому, что этих книг пока еще нет в сельской библиотеке. У Елены Парамоновны Клюйковой девять детей — огромная семья. Трое работают, трое учатся, трое живут самостоятельно. Елене Парамоновне пятьдесят один год. Живет одна, без мужа. За зиму Елена Парамоновна прочитала: «Тихий Дон», «Поднятая целина», «Как закалялась сталь», «Мать» Горького. Дорога в усадьбу “Сенницы”. 2008 год. Из архива Залата Т. К. В сенничанской библиотеке около тысячи пятисот книг. Классики марксизма-ленинизма, беллетристика, детские книги, прикладные науки. В соседние деревни — Старое Клишино и Полурядники — библиотека выделила передвижки. Весь книжный фонд библиотеки составляет две тысячи томов. За год каждая книга побывала в руках читателя по четыре с половиной раза. Двадцать четыре раза посетил свою библиотеку каждый читатель. Один раз в две недели — это уже серьезное, регулярное чтение. В списке читателей вы встретите конюхов, доярок, сторожей, бригадиров, машинистов, домашних хозяек, рядовых колхозников и колхозниц. Библиотекой охвачено 42 процента всего сельского населения. Прочитанные книги коллективно обсуждаются в библиотеке. Так сама по себе сложилась практика многолюдных литературных вечеров. Только за один год библиотека провела свыше тридцати таких вечеров. Над долиной лежат синие сумерки. У Казандреевского леса гремят тракторы. Трактористы поднимают целину, прибавляя к колхозному полю новые массивы пашни. В селе зажигаются огни, звонкая гармоника звенит в парке. На зеленом островке у Золотой гавани комсомольцы упражняются на турнике. Веселые и здоровые юноши и девушки готовятся к празднованию 20-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции. Разучивают сложные физкультурные номера. Упражняются в ловкости, меткости и силе. Физкультурники — не плохие стрелки. Спросите любого из них, они ответят как один: — Метко стрелять должен каждый. Это необходимо для женщин и мужчин. Необходимо для стариков и юношей. Радостная, счастливая колхозная жизнь, советский золотой век села Сенницы в случае необходимости найдут себе достойных и надежных защитников. Завоевания Октя […]

Археологическая разведка: требования ослаблены Опубликовано Постановление Правительства Российской Федерации от 30.12.2023 № 2418 «О внесении изменений в некоторые акты Правительства Российской Федерации», которое может сильно повлиять на дело охраны археологического и культурного наследия в России. Основные моменты, затронутые Постановлением: отмена археологических разведок для выявления наличия либо отсутствия культурного наследия на больших территориях, определенных Постановлением; без археологических разведок можно осуществлять строительство на глубину до 0,5 м или на глубину, превышающую мощность техногенных грунтов. По второму пункту мы же вспомним недавний случай из жизни, который произошел в Коломне: при строительстве дома был уничтожен культурный слой, см. новости Возбуждено уголовное дело в связи со строительством дома в Коломне по улице Пушкина, дом 1, Новости о доме по улице Пушкина, дом 1, в Коломне: администрация города подала иск о сносе дома. Комментарий разработчика проекта на Федеральном портале проектов нормативно-правовых актов в обсуждениях: «Проектом постановления предусматривается исключение проведения дорогостоящей и занимающей длительные сроки археологической разведки в отношении территорий, на которых ранее либо не были обнаружены объекты археологического наследия либо они были обнаружены и необходимость в проведении повторной археологической разведки отсутствует, а также на огромных территориях, на которых планируется огромное по масштабам освоение в социально значимых целях – для ведения личного подсобного хозяйства, огородничества, садоводства, индивидуального жилищного строительства, гаражного строительства. Решается еще одна назревшая проблема – исключается необходимость проведения археологической разведки перед выполнением работ, которые по своему характеру не способны причинить вред находящимся под землей или под водой объектам археологического наследия. Наконец реализуется риск-ориентированный подход, в рамках которого выделяются территории, на которых с учетом ранее проведенного археологического обследования прогнозируется высокая вероятность обнаружения археологического наследия. На таких территориях перед их хозяйственным освоением сохраняется необходимость проведения археологической разведки и по ее результатам при необходимости ГИКЭ. На остальных территориях, где вероятность обнаружения археологического наследия оценивается как минимальная, обязательности превентивного археологического обследования нет. Правом принимать решения о проведении археологической разведки в этом случае наделяются заказчики соответствующих работ, технические заказчики (застройщики) объектов капитального строительства, что дает им возможность принимать решения о целесообразности или нецелесообразности проведения археологического обследования территорий, самостоятельно оценивая риски с учетом прогноза реалистичности обнаружения объектов археологического наследия и сопоставления затрат на предварительное археологическое обследование территории, масштабов хозяйственных проектов и издержек в случае их приостановки. Это определяет возможность принятия хозяйствующими субъектами обоснованных, оправданных решений, нивелирующих риски утраты культурного наследия [[[[[[В опубликованном акте эти комментарии не нашли отражения.]]]]]]. Предлагаемый в проекте постановления подход позволит существенно оптимизировать расходы бюджетов всех уровней бюджетной системы и организаций всех форм собственности на проведение дорогостоящей и имеющей неопределенные сроки археологической разведки, что позволит направить высвобождающиеся средства на цели реализации национальных проектов и программ, а также инвестиционных программ хозяйствующих субъектов». Это и есть, пожалуй, самый исчерпывающий и емкий ответ, характеризующий цели разработки и принятия данного акта. В паспорте проекта указано, что он разрабатывается во исполнение части 3 статьи 12 Федерального закона от 1 мая 2022 г. № 124-ФЗ «О внесении изменений в Градостроительный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации». Постановление Правительства Российской Федерации от 30.12.2023 № 2418. Содержание нормы, во исполнение которой разработан проект, гласит, что в 2022, 2023 и 2024 годах Правительство Российской Федерации вправе принимать решения, устанавливающие особенности порядка определения наличия или отсутствия объектов, обладающих признаками объекта археологического наследия, на территориях, подлежащих воздействию изыскательских, земляных, строительных, мелиоративных, хозяйственных работ, указанных в статье 30 Федерального закона от 25 июня 2002 года N 73-ФЗ «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации» работ по использованию лесов и иных работ, до установления критериев определения территорий, в отношении которых у органов охраны объектов культурного наследия имеются основания предполагать наличие на указанных территориях объектов археологического наследия либо объектов, обладающих признаками объекта археологического наследия, которые предусматривают в том числе: 1) определение видов работ, указанных в абзаце первом настоящей части третьей, исходя из воздействия таких работ на земли или водные объекты, их части, которое может повредить находящиеся под землей или под водой объекты археологического наследия; 2) определение случаев отсутствия необходимости проведения до начала осуществления работ, указанных в абзаце первом настоящей части, историко-культурной экспертизы в целях определения наличия или отсутствия на земельных участках, в том числе на лесных участках либо водных объектах или их частях, объектов, обладающих признаками объекта археологического наследия. Иными словами, речь идет о цели в виде послаблений для тех, кто строит, в том числе для девелоперов, на фоне перестройки экономики в условиях кризиса. И об оптимизации. Но что в ответ получает историко-культурное и археологическое наследие? С одной стороны, закон и гражданское общество осуществляют борьбу с такими проявлениями, вредящими археологическому наследию, как приборный несанкционированный поиск, а с другой — разрабатываются такие нормативно-правовые акты, которые препятствуют официальной археологической деятельности, направленной на защиту интересов наследия, притом что на полях мы не перестаем наблюдать людей с металлоискателями (при наличии норм ответственности в законодательстве). Может быть, тогда уже и ответственность за несанкционированные археологические работы следует отменить по случаю кризиса и тенденции к оптимизации? Показательно то, что «за» принятие проекта на момент подготовки данного новостного материала проголосовало всего 26 пользователей, а «против» — 9459. Тем не менее, в данный момент проект завершил свое движение по бизнес-процессу, что можно отследить на Федеральном портале проектов нормативно-правовых актов. Акт официально опубликован 15.02.2024. По всей видимости, в качестве некой защитительной для археологического наследия меры действует пункт 3 указанного постановления который гласит, что: «В случае обнаружения в ходе работ, указанных в пункте 2 настоящего постановления, на землях (земельных участках) или водных объектах, их частях, расположенных вне границ территорий, указанных в подпункте «в» пункта 1 настоящего постановления, а также на территориях, указанных в подпункте «б» пункта 1 настоящего постановления, объекта, обладающего признаками объектаархеологического наследия, заказчикам указанных работ, техническим заказчикам (застройщикам) объектов капитального строительства и лицам, осуществляющим указанные работы, обязательны к исполнению положения пунктов 4 — 9 статьи 36 Федерального закона «Об объектахкультурного наследия (памятниках истории и культуры) народовРоссийской Федерации». В частности, в пункте 4 указанного Федерального закона сказано, что в случае обнаружения в ходе проведения изыскательских, проектных, земляных, строительных, мелиоративных, хозяйственных работ, указанных в статье 30 данного Федерального закона работ по использованию лесов и иных работ объекта, обладающего признаками объекта культурного наследия, в том числе объекта археологического наследия, заказчик указанных работ, технический заказчик (застройщик) объекта капитального строительства, лицо, проводящее указанные работы, обязаны незамедлительно приостановить указанные работы и в течение трех дней со дня обнаружения такого объекта уведомить региональный орган охраны объектов культурного наследия. Риторический вопрос: а кто это будет контролировать? И как это будет работать? На кон поставлен невосполнимый ресурс — археологическое наследие. Вы можете ознакомиться с текстом опубликованного Постановл […]

"Катастрофа на Оке", 1895 г. Публикуем цикл статей из «Петербургского листка» о затонувшем в 1895 году на Оке возле села Редькино пароме, что унесло жизни около 50 человек. Содержание»Катастрофа на Оке» — серия статей в «Петербургском листке» (1895 год)Часть 1.Как потерпел крушение паром КарякинаЧасть 2. 28 сентябряСписок погибших при крушении парома Карякина у села Озеры в 1895 годуКак произошло крушение — рассказ рабочего паромаО приказчике парома — дядя ВасилийНемного о семьях погибшихОткачивание тонувшихЭкспертиза паромаЧасть 3. 29 сентября.Село Озеры в 1895 годуО пострадавшихПожилая женщина из РуновоКрасавица ГрушаКак выглядел злополучный паромЧасть 4. Человечность к семьям погибших, Редькино в 1895 году и истории спасшихсяМария Сергеевна Розанова (Розонова)Редькино в 1895 году и судьбы спасшихсяМихаил Андреев из РуновоЧасть 5. Мост инженера В. Н. Китаева через Оку и Смедовку «Катастрофа на Оке» — серия статей в «Петербургском листке» (1895 год) Часть 1. Кто мог думать, что престольный праздник и ярмарка в селе Озерах, по ту сторону Оки, может иметь такой нежданный финал. Часть I цикла статей «Катастрофа на Оке», опубликована в «Петербургском листке», № 268 от 30.09.1895, стр. 2. Ниже приводится текст источника (заголовки авторские (Stupinsky.ru)). Еще… Еще… Тридцать… Сорок… Еще три… Еще четыре… Боже!.. Когда-же конец?! Сколько-же их всех?! Перо бессильно передать впечатление этих ужасных картин. Неводами, баграми, сетями вылавливают из Оки труп за трупом — и один страшнее другого! Посиневшие, с искаженными от страха и страдания лицами, скорчившиеся так, что нет возможности разжать члены тела. Молодые, пожилые, старые, мужчины, женщины. А кругом… Как тени бродят мужья, жены, отцы, матери, дети. Много, много детей. Бродят со слезами, рыданиями. Простой сельский священник из посада Редькина, отец Николай, бродит в черной рясе среди штабелей мертвецов, напутствует столь трагически усопших и… старается утешить осиротелых. Но как утешить семерых малюток, потерявших отца и мять, вдову с грудным младенцем, лишившуюся кормильца-мужа, старика полуслепого, потерявшего обоих взрослых сыновей, мужичка, оплакивающего жену, оставившую ему пятерых малюток — из них старшей 6 лет, а младшему четвертый месяц! Язык не поворачивается говорить этим людям банальные фразы утешения, когда видишь их помутившиеся взоры, их беспомощное, безысходное отчаяние. Вчера 42 покойника развезены по домам села Редькина, а 6 лежат еще на берегу Оки. Избы и дома соседних селений походят на какие-то кладбища. Почти нет дома без покойника. Так бывало прежде, в холерную эпидемию, но тогда народ ждал потери близких, был приготовлен к десяткам покойников. А теперь? Кто мог думать, что престольный праздник и ярмарка в селе Озерах, по ту сторону Оки, может иметь такой нежданный финал. Да, читатель, редко бывают такие, воистину трагические, минуты!! Постараюсь в последовательном порядке передать свои впечатления.Наше российское телеграфное агентство не нашло нужным сообщить даже лаконически о гибели 100 человек па Оке. Случайная телеграмма о катастрофе была получена в Петербурге только 25-го Сентября, и в тот же день с курьерским поездом Николаевской дороги я выехал на место гибели парома. На несколько часов я остановился в Москве, рассчитывая в редакциях здешних газет получить какие-либо подробности, но оказалось, что никто ничего не знает, хотя катастрофа произошла в расстоянии 4 часов езды от Москвы. Вчера вечером я достиг села Редькина и с рассветов сегодня 27-го Сентября был на берегу Оки. Перо не подымается описывать живописный вид быстрой реки, несущейся среди зеленеющих еще холмистых берегов и далеких полей, окаймленных лазуревым горизонтом. Стоны и рыдания кругом производят и на постороннего человека удручающее впечатление. А солнце светит так приветливо, спокойно. Ока бежит, беззаботно играя в своей зыби лучами совсем летнего солнышка. Природа не разделяет горя и уныния, парящего среди окрестных обитателей. Напротив, редко где в России можно видеть такие сытые, довольные села. Кругом большие огороды, обильные рыбные ловли, громадные фабрики. Казалось бы, здесь совсем не место, в такую чудную погоду, проливать безутешные слезы. Но это только кажется, а на самом деле сегодня во всей России нет более скорбного утра, как в селе Редькине! И точно, великое горе! С самого раннего утра наслышалось печальное «со святыми упокой» и эхом разнеслось по окрестности и, перемешиваясь и с воплями, рыданиями и возгласами осиротевших. Десять возов с досчатыми гробами потянулись к белому сельскому храму. За каждым возом шла группа рыдавших и стонавших. Плакали посторонние, плакал и сам священник. Как потерпел крушение паром Карякина В Москве мне говорили, что праздничное веселье и была главною причиною катастрофы. Это неправда! Здесь, на месте, все единогласно утверждают, что пьяных вовсе не было на пароме! Причина — переполнение парома народом.Вот рассказ очевидца-рыбака, который видел всю катастрофу от начала до конца, принимал участие в спасении утопавших и до сих пор дрожит от ужаса при одном воспоминании. Это мужичок Каширского уезда Никита Мочалин, занимающийся рыболовством на Оке около 30 лет; от роду ему лет 50, добродушный, простой и непьющий мужичок. Вот приблизительно, что он рассказывает. «Паром шел медленно, тяжело, накренившись на один бок. Толпа в тесноте двигалась волной, и все накренивалась на один бок. Течение тут быстрое. Тоже, значит, наваливало. Ну, левая-то лодка и черпнула воды. Как черпнула — паром, значит, повернулся ребром». — Было совсем уже темно… вечер стоял туманный, пасмурный. К парому (после я опишу устройство этого допотопного способа переправы) стекалась масса народа, но исключительно с той стороны (за Окой). Все это были наши фабричные и крестьяне (села Редькина и др.) возвращавшиеся домой с ярмарки и праздника. Пока паром возвращался от нашего берега пустым, на противоположном берегу стояла уже толпа не менее 300 человек. Видеть хорошо я не мог и точного числа утверждать не берусь, но при свете фонарей паромной пристани ясно было видно очертание толпы, но я утверждаю, что было до 300 человек. Едва паром причалил, как толпа кинулась с криками и визгами. Много было женщин, которые, хотя и кричали от толкотни, но все-таки лезли. Рабочий парома, собиравший деньги с пассажиров, не протестовал против переполнения. Напротив, он позволял цепляться даже за наружные стенки парома! Только что перед этим, паром перевез такую же массу пассажиров — и ничего! Благополучно! Когда паром, на этот раз, отвалил, на берегу осталась кучка пассажиров. Все не влезли, несмотря на попустительство заведующих перевозом. Надо вам заметить, что иногда на паром ставят тройки две лошадей и столько же пассажиров; лошади пугаются, бьются; их ничем не огораживают — и ничего! До сих пор Бог миловал!А тут, знать, надо быть греху! И лошадей не было, а вот поди! — Дальше. — Паром шел медленно, тяжело, накренившись на один бок. Толпа в тесноте двигалась волной, и все накренивалась на один бок. Течение тут быстрое. Тоже, значит, наваливало. Ну, левая-то лодка и черпнула воды. Как черпнула — паром, значит, повернулся ребром. Народ повалился в воду. Что тут произошло — не расскажешь! Я бросился по берегу. Лодок нет, другой паром не сдвинешь. Стал кричать. Тут были другие рабочие, крестьяне — тоже стали кричать. А в воде люди барахтаются, вопят. Стали мы кидать с берега бревна в воду. Бревна-то кому на голову попали, пришибали, значит, зато другие хватались за них. Кой-кто спасся. Выходили на берег, а большей частью не доплывали! — Далеко от берега опрокинулся паром? — Саженей 12. Вот тутотж. — он указал рукой на самую быструю часть Оки, имеющей здесь ширину до 100 сажень. — Неужели не могли выплывать так близко? — Течение очень сильное здесь. Не справиться. Особливо бабам. — Разве так быстро относило? — Эвона, где спасали некоторых, — указал он рукой на лесок в 150 — 200 саженях от места крушения. — А спасательных кругов, багров или лодок не было у перевоза? — Ни-ни… Никогда ничего не бывало! Бог миловал. Лодки прежде были здесь, да их накануне увели. — Зачем? — Не могу знать. — Сколько же по твоему расчету утонуло? — Больше 100. — А трупов вынуто только 48? — Эх, барин, да где же все трупы-то вытащишь?! И так многих вытащили в 5—6 верстах отсюда, а другие, поди, еще дальше ушли! Да не все и выплыли! Теперичка многих сродственники не нашли. Где же они? Коли не утонули — им некуда бы деваться! — А многих не разыскивают. — Многих. Да вот смотрите, сколько бродит народа — все ищут. По берегу Оки, действительно, как тени, двигались мужички и бабы с детьми. Они не сомневались уже в трагической потери своих близких, но им хотелось взглянуть на дорогие трупы. — Послушай, Никита, нельзя ли мне повидать кого-нибудь из бывших на пароме к спасшихся. Пусть расскажет, что помнит. — Отчего же. Да мой сусед спасся на бревне. Он вам все расскажет. — Хорошо. Приведи его сюда, ко мне. Никита пошел разыскивать, прошелся еще раз по берегу. Одно с очевидностью ясно, что катастрофа застала всех участников совершенно врасплох. Казалось бы, такое предприятие, как перевоз через Оку, среди фабрик и сел, не должно покоиться на одном авось! Я не говорю уже, что на месте происшествия не оказалось ни доктора, ни фельдшера, ни запасных рабочих, ни даже лодки или спасательного круга. Но почему для нагрузки парома не установлено никакой нормы? Почему фабрикант Карякин, содержащий перевоз, не позаботился иметь, на всякий случай, хоть лодку с гребцом? Почему паромные лодки были не осмолены? Почему с фабрики Карякина не было подано утопающим никакой помощи? Много рождается разных вопросов, но, к сожалению, все такие вопросы выплывают на свет Божий только после катастрофы — и выплывают для того, чтобы вскоре быть забытыми опять до новой катастрофы. Статья первая из цикла «Катастрофа на Оке» в «Петербургском листке». № 268 от 30.09.1895, стр. 2 Через Оку, в пределах Каширского уезда, имеется уже пять переправ, и все в таком же точно состоянии. Есть еще более примитивные. — 11 ничего, — говорит Никита, — Бог хранит! Никита не понимает, что подобное «Бог хранит» граничит с кощунством, но тому, кто понимает, следовало бы несколько дороже ценить человеческую жизнь. Я обратился к г[осподину] исправнику Каширского уезда с просьбой сообщить мне полный список извлеченных трупов. До сих пор [[[[[[На 28 сентября. — Прим. Stupinsky.ru.]]]]]] извлечено 29 женщин и 18 мужчин, главным образом, фабричные рабочие здешних фабрик. Поступило заявлений о без вести пропавших 22 женщинах и 16 мужчинах. Эти числа, разумеется, не окончательные. С одной стороны, из числа заявленных, могут оказаться благополучно здравствующие, а с другой — вероятно, есть и запоздавшие заявления. Завтра я получу поименные списки и разберусь в них, чтобы выяснить число оставшихся без своих кормильцев. Еще одна цифра: при содействии крестьян села Редькина извлечено из воды 52 женщины и 27 мужчин, из которых двое умерли, а один подает слабые надежды на выздоровление. Если число бывших на пароме определится двумя стами, то спасено немного. Впрочем, эта цифра может быть преувеличенной. Во всяком случае завтра или послезавтра мне удастся получить более или менее точные цифры. Спешу сообщить, что под председательством тульского губернатора В. К. фон-Шлиппе образован комитет для помощи осиротелым семьям погибших. Таких семей и теперь уже достаточно. Положение их воистину плачевное. Есть семьи, потерявшие отца и мать, так что малютки-дети остались буквально под открытым небом. Есть вдовы с многочисленными детьми, тоже без всяких средств, потому что жили на фабричный заработок главы семейства. Есть, наконец, престарелые деды и бабы, оставшиеся со внуками и внучками, ползающими по полу осиротевшей и опустевшей избы. Ах, сколько горя и отчаяния благодаря нашей всероссийской халатности. Часть 2. 28 сентября Часть II цикла статей «Катастрофа на Оке», опубликована в «Петербургском листке», № 269 от 01.10.1895, стр. 3. Ниже приводится текст источника (заголовки авторские (Stupinsky.ru)). Список погибших при крушении парома Карякина у села Озеры в 1895 году Спешу прежде всего дать читателям полный официальный список деревень Каширского уезда, облекшихся теперь в траур, и список погибших. Сегодня окончательно установлено, что на пароме в момент крушения находилось 178 человек, из которых 68 спаслись сами, 60 были спасены, 43 утонули и 7 не разысканы. Из числа заведомо утонувших 42 трупа извлечено и один разыскивается (молодая жена новобранца солдатка Мария Сергеева Розанова, 21 года; ее видели на пароме с сестрой, труп сестры извлечен, а ее — нет). Все погибшие — рабочие местных фабрик. Список любезно передан мне Озерковским исправником капитаном К. С. Энгелейко. Село Большое Руново потеряло: 1) Степана Герасимова, молодого хозяина, 38 лет, оставившего без всяких средств вдову с малолетними детьми; 2) Ивана Петрова, 31 года, недавно женившегося и кормившего жену с ребенком и родителей; 3—5) целая семья Барковых: супруги Андрей и Анна и отец Егор; 6) Мария Семенова Розанова, молодая женщина, оставившая мужа и детей; 7) Татьяна Иванова, 25 лет, оставившая мужа, который помешался с горя над ее трупом; 8) Василиса Степанова, молодая девушка, едва достигшая 17-летнего возраста и сделавшаяся поддержкой семьи, очень бедной; 9) Андрей Павлов Бороненков, молодой 28 летний парень, кормилец 14 душ! Село Малое Руново: 1—2) отец и дочь Крендельщиковы, работавшие вместе на мануфактуре Щербаковых: дома оставались малолетние дети, потерявшие недавно мать: теперь они потеряли отца и старшую сестру; положение ужасное; 3 —6) три молодые девушки, работницы семей, и мальчик — опора больного отца: Домна Алексеева, 16 лет, Дарья Васильева, 15 ½ лет, Настасья Егорова, 16 лет и Михаил Андреев, 15 л.; горе родителей, лишившихся подростков-детей трудно описать; 7) Анна Федорова, молодая 27-летняя сноха, на которой держалось хозяйство, и 8) Степан Захаров, 39 лет, оставивший вдову с 5 детьми. Сельцо Воскресенское потеряло четырех жертв: Александра Григорьева, 33 лет, кормильца жены и детей; Павла Гусева, парня 22 лет, единственного в семье сына; Татьяну Маркелову, девушку 18 лет, и Марию Смирнову, 16-летнюю дочь вдовицы. Сельцо Знаменское потеряло пять жертв, из них двух кормильцев семей — мужей, и трех отроков, помогавших родителям: Александр Баранов и Степан Гусев оставили 9 сирот: Александр Николаев, 15 лет; Наталья Лазарева, 17 лет, и Ульяна Васильева, 16 лет, оплакиваются родителями. По две жертвы приходится на села: 1) Редькино, потерявшее двух молодых баб, двух Федосий: Федорову и Нестерову; первой 28 лет, второй 32, обе замужние, обе имеющие детей; 2) с. Грабчинок потеряло молодого парня Ивана Степанова и «хорошую» бабу Степаниду Игнатову, 30 лет, которую оплакивают даже соседи; 3) село Баскач потеряло хозяина и семьянина Степана Степанова, 28 лет, и девочку-работницу Василису Викторову, 15 лет; 4) село Таптыхово потеряло отца двух малюток Василия Никитина, 30 лет, и молоденькую девушку Устинью Антоновну Зотову, 18 лет, оставившую больного отца без всяких средств к существованию. По одной жертве потеряли следующие села: 1) Богатищево —молодую женщину Анну Васильеву, 22 лет: 2) Горки— мать троих детей Ольгу Андрееву, 24 лет; 3) Зубово —молоденькую девушку Марью Захарову, 16 лет; 4) Грабчинок — Степаниду Игнатову, 31 года; 5) Новоселье — Захара Григорьева, 28 лет; 6) Круглинок — Авдотью Константинову, 26 лет; 7) Пурлово — мальчика Федора Русакова, 15 лет, и, наконец, 8) село Андреевское потеряло девочку Дарью Дмитриеву, 15 ½ лет. Все 42 жертвы работали, как я упомянул, на фабриках-мануфактурах в Озерах братьев Щербаковых и братьев Моргуновых (четыре фабрики). Все рабочие, в числе 178, возвращались домой за Оку в перечисленные села с гостинцами и обновками, чтобы провести в семье воскресный (24 сентября) день. Как произошло крушение — рассказ рабочего парома Рабочий парома, потерпевшего крушение, крестьянин Егор Федоров, спасшийся в числе остальных рабочих, рассказывает о катастрофе следующим образом. Его рассказ подтверждается показаниями других спасшихся и вполне совпадает с протоколом полицейского дознания, почему я и привожу этот рассказ, как самый достоверный, хотя у меня записано более десяти рассказов очевидцев. — Это было около 8 часов вечера. На «озеровском» берегу собирались фабричные из наших сел и махали, требуя парома. Оба парома были на «редькинском» (каширском, т. е. правом) берегу Оки, но дядя Василий (старший приказчик парома, каширский мещанин Василий Семенов Алексеев) не торопился. — Успеют, говорит, — не важные господа. — А им-то, родимым, охота всем скорее домой: прошли от Озер до парома 5 верст, голодные, усталые, стали громко кричать: — Давай, да давай! Толпа все увеличивалась. Дядя Василий приказал гнать один паром. — Буде с них! — Пошто не два?! — Буде с них!! — Мы погнали паром. Не успели причалить, народ хлынул. Страсти набралось народа! Не только шевельнуться — дохнуть нельзя было народу! Человек 200 забралось (официально 178). Народ сам стал говорить: — Много сажаете! Но дядя Василий отвечал: «Стойте смирно — всех перевезу» (эта классическая фраза занесена целиком в протокол). Стали отчаливать. Лодки (на которых устроен паром-помост) стали почти с краями наравне в воде. Канат едва-едва можно было тянуть. На Оке тишина была — не шелохнется! Месяц не взошел, тучи заволокли небо, так ,что не видно было ни зги. Пока мы чуть-чуть двигались, лодки стали черпать воду. Вода пошла из уключин. Я перепугался, кричу дяде Василию. И он смекнул, что дело неладно. Перепугался народ. Бабы стали голосить, а темень непроглядная, жутко всем. — Братцы, обратился дядя Василий к пассажирам, — помогите канат тянуть. До берега оставалось сажен 10. Самое глубокое пучинистое место Оки. Кабы все смирно стояли, паром, может статься, и дошел бы; но после приказа дяди Василия несколько человек прыгнули в лодки. Вода еще пуще пошла, а паром сильно накренился на правый бок. Толпа пришла в ужас и как стадо овец шарахнулась на противоположную сторону. Никому валиться не хотелось. Как только толпа подалась налево — перила парома разлетелись, и человек 20 бултыхнулось в воду вместе с обломками перил. Поднялся настоящий ад! Я не могу и описать, что произошло… А паром садился все ниже, погружался на дно Оки. Все спасались, кто как мог! Одни вплавь пустились до берега, другие прямо очертя голову скакали в реку, третьи искали спасения на самом пароме и, сидя по горло в воде, терпеливо ждали помощи. Эти-то последние вернее всех спаслись на поданном пароме, но зато каждую минуту рисковали, что вода закроет их с головой. Я вместе с дядей Василием и другими рабочими спасался по канату. Перебирая руками канат, мы приближались к берегу, хотя двигались медленно, потому что многие из утопавших хватались за нас и тянули ко дну. С берега бросали бревна, доски, толкали паром, но пуще всего кричали, кричали все без умолку и только сбивали всех. Коли все дружно и тихо стояли бы на затонувшем пароме — все остались бы живы. А тут вышла каша, настоящая каша! Всю ночь происходила на берегу страшная сумятица. Ловили и вытаскивали трупы, плакали, выли, кричали… Народу было — пушкой не прошибешь! Несколько девок вытащили живыми, а на берегу они скончались. Не удалось ни одну откачать! Егор кончает свой рассказ. Когда я повторил все это исправнику Энгелейко. последний отвечал: — Совершенно верно! Так именно значится и в ваших протоколах. Все очевидцы передают именно эти подробности. О приказчике парома — дядя Василий Мне захотелось повидать дядю Василия, этого главного виновника катастрофы, изрекшего классическую фразу — «всех перевезу». Василий живет на берегу Оки в избушке, почти не выходя из нее. Он потрясен и убит, так, что не похож стал на себя, даже как-будто заговариваться стал. Это пожилой, добродушного вида мужичок. Сидит, понуря голову целые дни, и плачет. Больно «жаль» ему народа! Ни за что погубил полсотни душ! Какой это виновник?! Двадцать лет перевозит и все было благополучно! Никто не говорил ему ни о норме груза, ни о мерах предосторожности! Теперь паром точно измерили, определили maximum нагрузки, а до этого ничего. Почему же дядя Василий должен был знать, какова грузоподъемная сила у парома?! Немного о семьях погибших Странная все-таки и загадочная эта катастрофа! На Оке, которую здесь чуть ли не в брод переходят и за реку не считают, гибнет 50 человек, а 130 едва уносят ноги. Могли ведь и все 178 погибнуть. Причина крушения остается неразгаданной, а самое крушение каким-то малопонятным, невероятным, небывалым. Надо было слышать сегодня раздирающие душу вопли рабочего Бороненкова над трупом молодой жены, чтобы оценить весь ужас катастрофы. Вот уже пятый день со времени крушения парома, а вопли и стоны не прекращаются. Да и скоро ли они прекратятся, когда осталось столько осиротелых семей?! Вдова погибшего Павла Басова с малолетними детьми все настойчиво просит положить и ее в одну могилу с покойником. Ее уговаривают, успокаивают, но она твердит одно и то же: — Не могу, не могу без него жить! И точно. Как она будет жить с четырьмя малолетками, без угла, без крова и без гроша за душой?! Ни работать нельзя с детьми, ни побираться Христовым именем. Розанов тоже безутешен, бьет себя в грудь и повторяет имя дорогой покойницы. Оказывается, что он бился до изнеможения сил, разыскивая жену в водовороте, и с надеждой, не спаслась ли она сама, выплыл на берег. Увы, надежда оказалась тщетной, хотя тело утонувшей долго не могли найти. Наконец, нашли, и бедняк не может оторваться от синего, раздувшегося трупа. Но еще прискорбнее участь семьи Баркова. Он возвращался домой с отцом и с женой. Видя толпу народа, бросившегося на паром, он решил было остаться до следующего рейса, но жена уговорила: — Дети дома одни, надо спешить, люди идут, чего же нам-то зевать! И они «уцепились» за паром. Уцепились для того, чтобы погибнуть в объятиях друг друга. — Как же теперь-то малютки остались? — поинтересовался я. — С полуслепой дряхлой бабушкой, без всяких средств существования. Откачивание тонувших Из сведений, сообщенных мне становым приставом, оказывается, что человек 8 —10 были вытащены с признаками жизни; но народ «закачал» их. «Откачивание» утопленников, несмотря на давно доказанный вред этой системы «спасания», пользуется здесь исключительными правами гражданства. Несмотря на протесты урядника, мужички энергично «откачивали» всех бывших с признаками жизни и, разумеется, «закачали» всех на тот свет! Был спасен только один, которого приводил в сознание фельдшер. Две женщины из деревни Редькина успели доплыть до самого берега, но здесь, захлебнулись, и пошли ко дну; их вытащили и «закачали». Жаль, что общество спасания на водах не распространяет по Волге и Оке своих наглядных картин спасания утопающих. Эти картины принесли бы здесь большую пользу, потому что несчастные случаи на Оке вообще не редкость. Следствие по делу о крушении парома ведется судебным следователем очень энергично. Экспертиза парома Вчера производилась экспертиза парома начальником дистанции московского и округа путей сообщений инженером Поляковым. Оказалось следующее: паром — почти новый, исправный, годный вполне — для употребления; он состоит из помоста (доски сколоченные), укрепленного на двух больших (13 аршин) лодках; получается плавучий плот около 16-ти квадратных аршин; кругом плота — перила, состоящие из жердей на тонких подпорах; одна сторона перил съемная, то есть отодвигается дли приема лошадей, тяжестей и людей; в носовой части лодок устроены блоки, по которым тянут канат, и таким образом двигают паром; канат укреплен на берегах и опущен в воду, кроме той части его, которая, постепенно передвигаясь, лежит на носу паромных лодок. Таких паромов два. На основании произведенных опытов выяснено, что паром свободно вмещает 100 человек или 350 пудов груза. Максимум подъемной силы 140 человек. А так как в момент катастрофы на пароме было 178 человек, то он неминуемо должен был затонуть. Таково заключение экспертизы. При этом установлено: 1) что можно было в виду скопления пассажиров подать оба парома, а подали один; 2) все лодки, которых обыкновенно бывает при пароме три, были уведены и заперты на фабрике Корякина; 3) что второй паром подвигали к месту катастрофы слишком поздно, и затонувший паром попал под нею, в каковом положении и быль найден после катастрофы; наконец, 4) что паромная переправа в настоящем месте Оки не может считаться желательной и необходимо скорейшее сооружение моста. — А знаете ли, говорит мне один здешний фабрикант, что недавно (в 1893 г.) мост здесь быль, даровой мост, сооруженный на свои средства инженером Китаевым. — И где-же он? — Уничтожили! — Уничтожили? Почему?! — Потому что он лишал дохода содержателей перевозов!! — Вы шутите?! — Не угодно ли я вам официальную справку дам! И дал! Действительно, г. Китаеву приказали убрать выстроенный им прекрасный плашкоутный мост [[[[[[Выделено в источнике. — Прим. Stupinsky.ru.]]]]]]. Эту почти невозможную историю я расскажу в следующей корреспонденции, а пока надо кончить — второй звонок почтового поезда. Часть 3. 29 сентября. Часть III цикла статей «Катастрофа на Оке», опубликована в «Петербургском листке», № 270 от 02.10.1895, стр. 2. Ниже приводится текст источника (заголовки авторские (Stupinsky.ru)). Фабрика Моргуновых в селе Озеры Коломенского уезда, 1900 — 1916. Старинная открытка. С сайта pastvг.com, загружено пользователем Pirogov. Село Озеры в 1895 году Скажу несколько слов о самой местности, в которой произошла катастрофа. Это один из благодатных уголков нашего обширного отечества. Ночной поезд Московско-Рязанской железной дороги доставил меня в Коломну, а оттуда проложена особая ветвь в 37 верст на Оку или, правильнее сказать, в Озеры, отстоящая от Оки на 6 — 7 верст. Из Коломны поезд отправлялся в 5 часов утра и, двигаясь со скоростью петербургского извозчика, мы к 8-ми часам утра достигли Озер — громадного фабричного селения с величественным белым храмом в центре. Четыре громадные мануфактуры Щербаковых и Моргуновых расположились в березовых рощах, кругом села, образуя кольцо. Село Озеры совсем не похоже на наши обычные русские села. Дома двухэтажные, с резными украшениями, садиками, балкончиками… На окнах занавесочки, цветы. Некоторые дома каменные. Не будь в конце села отвратительнейшего трактира с продажей питей, Озеры не оставляли бы желать ничего лучшего! Село Озёры, вид с фабрики «Т-ва Мануфактур И. и М. Василия Моргунова Сыновей». Фото Д. И. Перегудова, 1893 года. Баннер в городе Озёры в рамках проекта «Озёрского летописца». 2024 год. О пострадавших Мужа-кормильца вчера схоронила… Пришла ликвидировать счета с фабрикой. Ей выдали матрас, подушку и две рубашки мужа. Все утонувшие на пароме и все пострадавшие от катастрофы работали на этих четырех фабриках. Оказывается, что из числа работающих на фабриках 9/10 принадлежат к жителям сел и деревень за Окой, то есть в Каширском уезде (Ока составляет здесь границу между Московской и Тульской губерниями). Так как ходит ежедневно 14 —20 верст невозможно, то каширские работники и работницы ночуют при фабриках в Озерах и ходят домой в деревни только по праздникам. Катастрофа произошла именно в субботу вечером, когда толпы каширцев спешили переехать на пароме к домам; от Озер до Оки верст 7, да от парома некоторым идти верст 10—15, и потому неудивительно, что рабочие спешили, торопились. При фабриках женщины живут отдельно от мужчин; каждый и каждая из них имеют собственную постель, подушку, узелок с вещами. Когда я ходил по фабрикам, то как раз происходила раздача «наследства» и «пособий». За душу хватающая картина!! Пожилая женщина с двумя детьми на руках и третий за ручку, вся в слезах, истомленная, измученная, пришла к Щербаковым. Мужа-кормильца вчера схоронила… Пришла ликвидировать счета с фабрикой. Ей выдали матрас, подушку и две рубашки мужа. — Все, — говорит сторож. — А денег не будет? — Он расчет получил. Иди в контору. В конторе таких вдов и матерей много. Управляющий фабрикой Щербаковых объявил, что, снисходя к безвыходно тяжкому положению осиротелых людей, управление решило придти на помощь и раздать пострадавшим… пятьдесят рублей. Да! Целых 50 рублей! Но так как число пострадавших еще точно не установлено и по скольку из этой суммы придется на каждого — неизвестно, то временно всем выдается по рублю. Сначала мне показалось, что как будто бы сумма 50 руб. невелика, но когда я узнал, что на фабрике Моргуновых ассигновано только 17 руб., то согласился, что Щербаковы отнеслись довольно щедро к горю своих рабочих. Вообще, понятие о щедрости весьма условно. Например, фабрика Карякина, Вы знаете, что злополучный перевоз с паромом существует от этой фабрики, и пресловутый «дядя Василий», потопивший 43 души, тоже был поставлен от фабрики. Нельзя поэтому сказать, чтобы г. Карякин был «ни при чем» в катастрофе, тем более, что с каждого рабочего он взимает за перевоз 2 коп. (а с лошади 10 коп.). И г. Карякин тоже откликнулся на горе осиротелых покойников: он пожертвовал миткаль на саваны всех покойников и доски для сколачивания гробов. Разве это не щедрое пожертвование?! Не совсем доверяя рассказам мужиков относительно «щедрости» гг. фабрикантов, я обратился к озеровскому становому приставу и от него узнал то же самое: 50 руб., 17 руб., миткаль с досками… Комментарий Stupinsky.ru: Становым приставом в городе Озеры на тот момент был Константин Степанович Энгелейко [[[[[[Адрес-календарь Московской губернии на 1895 год (Личный состав казенных, общественных и частных учреждений в Московской губ.). Москва: Типография губернского правления, 1895. — С. 142.]]]]]]. Частные лица, т. е. служащие, помещики, коломенские обыватели и др., собрали 413 руб. Пока это все. Не менее плачевно было и «наследство», выдававшееся родственникам после умерших. Почти исключительно мочальные матрасы, рваные домашние одеяла и смена белья. Сбережений ни у кого никаких. Да и откуда быть этим сбережениям, когда работали на фабриках только члены беднейших сельских семей? Зажиточные мужички не посылали своих дочерей и сыновей на фабрики. До слез трогательно было видеть «наследников», возвращавшихся с фабрики с узлом тряпок и рублевым пособием. Это последний и окончательный расчет с наследниками! Старики родители, потерявшие кормильца сына или дочь, вдова с деньгами, лишившаяся мужа, муж, похоронивший жену, возвращались рыдающие; некоторые тут же швыряли печальный матрас, который надо тащить двадцать верст. Тяжесть и горечь утраты еще сильнее сказывались при этой мрачной ликвидации. Конечно, и сторублевое пособие не заменило бы отцу дочь или вдове мужа, но это пособие избавило бы хотя на первое время несчастных от необходимости считаться с голодом, страшной нуждой, нищетой. — Хоть дали бы время поплакать, — заметила одна старуха, получившая матрас сына и полтинник пособия. Это «поплакать», на самом деле, очень благотворно действует на горемычных; но когда тут плакать, когда по миру идти надо: в семье крохи хлеба нет. Пожилая женщина из Руново Особенно тяжела участь пожилой женщины из села Руново. У ней восемь человек детей и пьяница муж; последний ребенок— грудной; все они жили на заработки двух взрослых дочерей, и вдруг обе «голубушки» потонули. Осталось шестеро, старшему десятый год. Несчастная мать выплакала все слезы, смотрит воспаленными глазами тупо в пространство и плохо понимает, что ей толкуют. А ей толкуют, чтобы она брала матрасы дочек и полтора рубля пособия. — Да и ступай с Богом, некогда с тобой канителиться. Дети плачут голодные, пропойца муж, кажется, рехнулся, узнав о смерти дочерей, а она… она… — Да что же я, богатырь какой! — вдруг закричала она. — Не могу, не могу… И зарыдала… Красавица Груша А вот старик из Рунова в серой поддевке и лаптях. Морщинистое лицо все блестит слезами, застрявшими в глубоких складках кожи. Он пришел за матрасом красавицы-дочери, такой красавицы, что и в уезде не было! Десять женихов сватали, и Груша [[[[[[Агриппину, кстати, в списках погибших мы не нашли; возможно, автор статей в «Петербургском листке» заменил имя, либо Грушей звали девушку с иным именем, либо речь идет об еще одной погибшей, сведения о которой мы не обнаружили. — Прим. Stupinsky.ru.]]]]]] не шла, не хотела с отцом расставаться; успею, говорила, мне еще только семнадцать лет. Девка такая «важнецкая», что и на фабрике зарабатывала за двоих; а уж петь была мастерица, каких и не бывало в Руново. Старик дышал на дочь, наглядеться не мог и… и… и вдруг… утонула… Дают за нее полтину и матрас. Как выглядел злополучный паром Куда ни взглянешь — везде заплаканные лица, везде горе, и такое горе, которому, кажется, нет утешения! В Озерах я взял лошадей и поехал к Оке. Дорога лежала сначала селом, а после полями и мелким кустарником. Совсем летняя, солнечная погода, прекрасная перспектива, чудный, благорастворенный воздух—все то как-то стушевывалось при постоянных встречах несчастных осиротелых мужичков или баб, с заплаканными лицами, понуренными головами. Невольно приходилось сосредоточиваться на страшной катастрофе. Ямщик попридержал лошадей перед крутым спуском с горы; лесок миновал, и внизу открылась извилистая Ока. Неужели здесь погибли люди?! Неужели это Ока похитила столько жертв?! Просто не верится! Какой-то ручей, по которому скользят челноки, а на берегу плещутся ребятишки. При спуске с горы ручей принял вид, положим, реки, во реки вдвое уже нашей Невы, с большими отмелями. Лошади взяли немного левее, за мысок, и тарантас остановился у парома. — Этот? — лаконически спросил я своего ямщика.— Этот, — ответил он, угадывая мою мысль. Очевидно, здесь теперь только и разговора, только и думы, что о неслыханной катастрофе. Я приказал въехать на паром. Удивительная халатность! Так как берег мелкий и паром не доходить до самого берега, то для пешеходов брошена дощечка, а экипажи въезжают по ступицу в воду. Конечно, опасности тут нет, а все-таки, как бы отсутствие некоторого благоустройства! Паромный перевоз здесь платный, постоянный. Почему же не устроить как следует?! Вчера я был тут уже четвертый раз за эти дни, и каждый раз приходится балансировать по доске. Вместе со мной переезжали на пароме человек 10. Не скажу, чтобы им было вполне безопасно стоять подле пошаливавшей тройки. Да и мне в тарантасе стало жутко, когда я вспомнил катастрофу и посмотрел на тоненькие жерди, огораживавшие паром; стоит лошадям попятиться, жердь моментально отскочит, и тарантас очутится в Оке. Какой-то крестьянин верхом на лошади переезжал реку. Лошадь почти все время шла по дну реки; только в двух местах она плыла несколько шагов. Значит, никогда никто не мог бы утонуть, если бы там поставить паром. Зачем же паром устроен на единственном глубоком месте?! Воля ваша, эту переправу невозможно считать безопасной! В крайнем случае, надо воспретить перевоз одновременно лошадей и людей. Но как воспретить? Кто будет смотреть за исполнением запрещения? В благодатном краю один урядник на несколько верст. Дядя Василий скажет: «стойте смирно, всех перевезу», а после почешет затылок: «кажинный раз на эфтом месте». Крайне неудовлетворительно устроена и тяга. Канат передвигают с одной стороны парома, и другая свободная сторона все поворачивается под острыми углами то к течению, то к тяге каната. Хорошо теперь Ока спокойна, а весной в половодье или осенью в ледоход?! Едва ли это безопасно! Положим, две параллельные тяги стоили-бы вдвое дороже, но тогда не могло бы случиться подобной катастрофы!.. Потом еще замечание: паром как перевоз лишен каких бы то ни было правил. Если дядя Василий с своими помощниками завалится спать, то население должно ждать, пока они встанут: в 9 часов вечера паром привязывается, а сообщение через Оку прекращается до утра; иногда дядя Василий прекращает сообщение и в 8 часов, почему в Субботу народ спешит и рвется на паром, опасаясь по капризу Василия заночевать на берегу. Плата 2 коп. с человека и 10 коп. с лошади тоже произвольна и вполне зависит от усмотрения фабриканта Корякина. Ни число рейсов, ни условия и сроки перевозов не определены никакими правилами, контрактами или кондициями. А между тем этому дяде Василию ежедневно вверяется жизнь нескольких сот, а иногда и тысяч людей! На обоих берегах Оки нет никаких сторожек, никакого присмотра. Все в руках дяди Василия. Пока мы переезжали Оку, я наблюдал в 200 саженях выше любопытную сцену. Какой-то крестьянин верхом на лошади переезжал реку. Лошадь почти все время шла по дну реки; только в двух местах она плыла несколько шагов. Значит, иногда никто не мог бы утонуть, если бы там поставить паром. Зачем же паром устроен на единственном глубоком месте?! Очень просто: потому что Корякин устроил паром у своего завода. Мужичок, пробиравшийся верхом вброд, не редкость: это происходит ежедневно, потону что для мужичка отдать 12 коп. (с лошадью) за перевозку непосильно дорого, так как он переезжает четыре раза в день, а это 48 коп., т. е. больше его дневного заработка.Миновав Оку, я был встречен редкинским урядником. Эти дни сюда много приезжает разных должностных лиц. Урядник, тучный с заплывшимися глазами и лоснящимися щеками, подошел ко мне с просьбой познакомиться. Я приказал ямщику ехать по деревням и селам, пострадавшим от катастрофы. Часть 4. Человечность к семьям погибших, Редькино в 1895 году и истории спасшихся Часть IV цикла статей «Катастрофа на Оке», опубликована в «Петербургском листке», № 271 от 03.10.1895, стр. 2. Ниже приводится текст источника (заголовки авторские (Stupinsky.ru)). Мария Сергеевна Розанова (Розонова) Сколько трогательных картин приходится мне наблюдать здесь за эти дни! Вот два мужичка. Оба морщинистые, с редкими козлиными бородками, худые, костлявые; холщевые шаровары, лапти, серые армяки и через плечо котомки; в руках большие палки-посохи; в котомках по краюхе хлеба. Идут они молча, медленно, как-то торжественно. Я остановил их. — Куда вы, братцы, на богомолье? — Искать идем, лаконически отвечают они. И идут дальше. — Кого вы ищете? — догоняю я их. — Солдатку Марью Сергееву Розонову. И опять молчание. Когда я сказал им, что приехал из Петербурга узнать подробности о гибели парома, они сделались раззговорчивее. Оказалось. что это отец и свекор погибшей Марьи. Розонов — старик только что женил сына на Сергеевой. Сын к весне кончает службу к Асхабаде и должен возвратиться. Марья — молодая, красивая баба, работница, каких мало, и мать двух крошечных ребятишек; она лето за двоих жала, косила, а когда полевые работы окончились, пошла работать на фабрику; дом и хозяйство Розонова все ею держалось. Увы, несчастная оказалась в числе жертв парома. Она — та 43-я жертва, которую видели на пароме, видели барахтавшеюся в воде, а теперь не могут найти ее тело. Тогда Розонов вместе с Сергеевым решили бросить семьи и, взяв котомки с краюхами, идти искать дочь-сноху. Горе их так велико, что они готовы сами погибнуть в Оке, но не возвращаться без дорогого трупа. — Этакую женщину да не похоронить по-христиански! Солдат-сын, так трагически овдовевший, еще не знает горя деревни! — А узнает—с ума сойдет! Так любил он Машу! Да и как не любить было такое сокровище! Довольно видеть этих стариков — отца и свекра, как две тени двигающихся по берегу Оки, чтобы понять, какая была золотая баба покойница Марья. — А точно-ли ее видели на пароме? — Еще бы! Она переезжала с сестрой. — Сестра спаслась? — Да, благодаря ей. — Как-же она рассказывает подробности? — Они стояли рядом на пароме, когда лодки стали тонуть и вода хлынула в ноги толпе. Сестра Даша страшно перепугалась, во Марья успокаивала ее и, так как она хорошо плавала, то обещала вытащить ее. Когда паром совсем погрузился в воду, толпа выломала перила и столкнула обеих сестер в волу. Марья геройски боролась в воде, все время поддерживая Дашу. Они были уже близко от берега, как вдруг кто-то с силой уцепился Марье в ноги. Она не могла плыть и стала тонуть. Тогда, видя неминуемую гибель, бедная женщина оттолкнула сестру к берегу и скрылась в пучине. Даша почувствовала под ногами землю и без труда вышла на берег. — И вот, — прибавил Розонов, — говорят, потонуло 43 человека, всех тела вытащили, а нашей нет. Мужички зашагали по берегу. На встречу нам попалась баба с двумя узелками. — Не ваши ли, родимые? — обратилась она к мужичкам. Те внимательно осмотрели узелки, развязали, опять связали и отдали бабе. — Нет, голубушка. Я ничего но понял. — Это видите ли, пояснил Розонов из воды вытаскивают узелки и вещи, бывшие с теми, кто переезжал на пароме. 178 человек и 178 узелков. Никто домой не возвращается без гостинцев и подарков. Кто чаю, сахару, что ситчика, кто рубашечку или что другое… Ну, в кутерьме-то, конечно, все забыли об узелках; их унесло течением или на берег выбросило. Теперь вот разыскивают. Разыскивают не наследники узелки, а нашедшие узелки разыскивают наследников! Общее сочувствие всего края к пострадавшим от катастрофы так велико, что эти грошевые узелки почитаются святыней. Само собой разумеется, что сахар, чай, ситец, пролежавшие 2 — 3 дня в воде, не имеют материальной ценности, но они дороги осиротелым семьям как память. И вот за 20 — 30 верст нашедшие несут узелок, ищут владельца, закоконного наследника. Я решил объехать все пострадавшие села и деревни, главным образом для того, чтобы ближе взглянуть на последствия катастрофы и узнать на месте от самих потерпевших некоторые дополнительные подробности. Мне говорили, что теперь на всей Оке производится осмотр и испытание паромов и перевозных лодок, определяется их годность, степень подъемной силы и т. д. До сих пор об этом никто не думал. Но ведь паромы существуют не по одной Оке. По всей вероятности, будут изданы особые правила для содержателей перевозов, так, чтобы в случае катастрофы был, по крайней пере, кто-нибудь ответственным, а может быть придумают способ надзора и контроля за исполнением правил; тогда подобные безобразные [[[[[[Выделено в источнике. — Прим. Stupinsky.ru.]]]]]] катастрофы сделаются невозможными. Редькино в 1895 году и судьбы спасшихся Объезд сёл я начал с Редькина, в котором находится фабрика Корякина. Это большое село на самом берегу Оки, почти по крутой высокой горе, и, разумеется, живописное, как большинство сел по Волге, Каме и Оке. Благоустройства и зажиточности села Озеры здесь незаметно. Население живет главным образом заработками у Корякина и спускает избытки в «трактире», заменившем здесь прежний кабак . Рабочие часы у Корякина —12 —14 в сутки, так что отдыхать, заниматься хозяйством и семьей рабочим некогда… Это отражается и на внешнем виде построек, служб и пр. Все запущено, не ремонтировано. Редькино пострадало меньше других от катастрофы: из 20 обитателей, бывших на пароме, 18 спаслись и, как помнят читатели, только две женщины погибли. Любопытно, как спаслись супруги Носковы. Они были в числе пассажиров парома, но жена Носкова раньше, чем паром тронулся, соскочила на берег и стала выть, чтобы муж тоже сошел. Носков пробовал уговаривать жену, просил, грозил, но она ни за что!.. — Смотри, родимый, набилось сколько, сходи скорей, сходи! — выла Носкова на берегу. — Полно, дура, прыгай, останешься на берегу, чего ты боишься! — Нет, нет, скачи скорей, после переедем, свободно будет. — Да паром не пойдет больше. Скачи, тебе говорят! — Брысь! — крикнул дядя Василий, — Ехать — так ехать, ждать вас не будем, пока вы канителетесь! — Ах ты сатана-баба! — рассердился Носков и соскочил на берег. Тут он без церемонии принялся лупить упрямую бабу и колотил ее до тех пор, пока не раздались с праома раздирающие душу крики несчастных. Носковы оказались спасенными, благодаря «сварливой» жене. — Что, небось, теперь благодаришь жену? — спросил я. — В ноги ей кланялся. — То-то! — Богу так угодно было, — смиренно произнесла жена. Спаслась также и 18-летняя дочь Петухова. — Бежала вместе с сестренкой к парому и успела вскочить, а сестренка отстала, стала плакать; она и соскочила назад, на берег. — И иного спаслось так случайно? — Человек 8 остались на берегу. — Восемь из 200 небольшой процент. — Многие хотели сойти, да дяди Василий успокоил всех: говорит, перевезу. Михаил Андреев из Руново Следующее село — Руново. Оно состоит из двух почти слившихся сел: Большого и Малого Руново. Это одно из самых несчастных сел, потому что почти все бывшие на пароме его жители погибли. Особенно трагична гибель пальчика Михаила Андреева, 15 лет, который пять раз быль вне опасности и все-таки погиб. Один раз он довольно легко доплыл до берега и только что хотел войти на отмель, как его кто-то из утопающих схватил за ногу и с силой оттащил на пучину. Немало труда стоило Андрееву высвободить ногу из клещей искавшего спасения; наконец, он отбился и укатился за торчавший из воды столбик парома; в это время на затонувший паром наехал другой придвинутый паром, и Андреев поспешил бросить столбик, чтобы не попасть под днище надвигавшегося парома. Но вот Андреев прицепился как-то к лодке второго парома, но дюжие руки сзади оторвали его от спасительной точки опоры, и снова его видели барахтавшимся в воде. Видимо, силы уже изменяли пальчику, но он опять поплыл к берегу и здесь снова его кто-то потянул ко дну. Пробившись до изнеможения на поверхности, Андреев опять очутился вне опасности; он ухватился за плывшее бревно, брошенное с берега. Казалось, он теперь спасся, но в бревно вцепились другие, стали его вертеть; Андреев оторвался и больше уже его не видали. К утру вытащили из Оки его труп. Часть 5. Мост инженера В. Н. Китаева через Оку и Смедовку Часть V цикла статей «Катастрофа на Оке», опубликована в «Петербургском листке», № 273 от 05.10.1895, стр. 2. Ниже приводится текст источника (заголовок «Мост инженера В. Н. Китаева через Оку и Смедовку» авторский (Stupinsky.ru)). Я кончаю… Мне остается прибавить только несколько слов о таинственной судьбе “китаевского” моста через Оку. Читатели видели, что сообщение через Оку постоянное и оживленное. Работают пять паромных перевозов, которые доставляют из-за Оки в московско-коломенский фабричный район тысячи рабочих из числа земледельческого населения Тульской губернии. В свою очередь, села и деревни “за Окой” получают на фабриках Московской губернии необходимый для поддержания своих хозяйств заработок, посылая работать подростков-детей, баб и свободных зимою мужиков. Таким образом, через Оку давно установилась тесная связь двух соединенных районов: фабричного и сельскохозяйственного. Казалось бы, эта связь давно уже должна была бы создать и прочную, благоустроенную переправу через Оку, в виде моста, если не железного или каменного, то, по крайней мере, деревянного, плашкоутного. Однако, мы видим, что не только нет моста, но и паромная переправа находится в безобразно-примитивном состоянии, всецело предоставленная мудрости и компетентности каких-то Пахомов. Василиев и Федотов. Но этого мало. Оказывается, что “сильные” Пахомы, Василии и Федоты не позволяют возродиться на Оке мосту, дабы не лишиться прибыльного сбора по две копеечки с двуногого работника и десяти копеек с четвероногих. Эти копеечки дают возможность Федотам сооружать для себя каменные хоромы и приобретать обширные поместья. Когда мне рассказали невероятную историю с “китаевским” мостом, я не хотел верить и обратился за справкой к лицам, вполне осведомленным. — Правда ли, что в 1893 году инженер Китаев на свой собственный счет построил плашкоутный мост через Оку и предоставил его в безвозмездное пользование обывателей?— Правда.— Правда ли, что коломенское земство потребовало от г. Китаева убрать этот мост после того, как он два месяца служил превосходной переправой для обывателей и оказался прочным, удобным, прекрасным во всех отношениях? — Правда.— Правда-ли, что в деле упразднения моста были личные интересы содержателя перевоза Петра Федотова? — спросили мы людей сведущих.— Правда.— И этот Петр Федотов нажил каменные дома?— Нажил.— А где же мост?— Г[осподин] Китаев принужден был убрать мост в речку Смедовку [[[[[[В источнике — «Слидовку». — Прим. Stupinsky.ru.]]]]]], где была устроена мельничная турбина (запруда); однажды ночью турбину прорвало, и все плашкоуты моста разнесло в щепы.— А случаи прорыва турбины бывали раньше?— Никогда.— А после?— Также никогда.— Значит, это единственный случай?— Единственный. Таким образом все, что мне рассказывали в Озерах относительно невероятной судьбы благодетельного пожертвования г[осподина] Китаева, оказалось верным и подтвердилось официальными справками. Личность г. Китаева (ныне скончавшегося) обрисовывается яркими красками благодетеля народа, желавшего сохранить нх жизнь и безопасность за свой собственный счет. Г[осподин] Китаев не имел здесь ни фабрики, ни завода и лично не нуждался в мосте, но как ученый инженер, он видел невозможное состояние паромных перевозов и предугадывал нынешнюю страшную катастрофу. Комментарий Stupinsky.ru.: Инженер полковник Василий Николаевич Китаев умер в селе Клишино Зарайского уезда от разрыва сердца в возрасте 45 лет 10 (23) октября 1894 года [[[[[[ЦГАМО. Ф. 16И. Оп. 2. Д. 146. Л. 193 об.]]]]]]. Как же отнеслось коломенское земство к интересам и нуждам обывателей?! На каком основании оно сказало г[осподину] Китаеву «нам не нужно моста”, и по какому праву оно приказало “убрать мост”?! Неужели среди всего интеллигентного населения Коломны и Москвы не нашлось сильного протестующего голоса?! Покидая Озеры и губительный паром фабриканта Карякина, я вынес самое тяжелое чувство. Все 43 семейства, потерявшие своих кормильцев, нуждаются в безотлагательной помощи. Некоторые буквально не имеют пропитания. До сих пор о помощи ниоткуда не слышно. Фабриканты Озер, живущие трудами рук каширских обывателей, молчат. Молчат и их товарищи в Москве и Коломне. Рассчитывать на помощь земства довольно проблематично. А между тем, повторяю, помощь более чем необходима. 43 трупа похоронены, но осталось 243 ждущих и л […]